За пределом беспредела

К слову сказать, Колян вообще не терпел доходяг и набирал в свою бригаду ребят крепких, уже успевших проявить себя если уж не в уличных драках, так хотя бы в спортивных залах.

Размышления штангистов были недолгими. Через пятнадцать минут разговора они приняли предложение Коляна, решив, что куда перспективнее быть бойцом в известной бригаде, чем потеть в спортзале ради призрачных олимпийских высот.

Колян опустил в машине стекло. Стоявших рядом Хорька и Угрюмого он словно не замечал.

– Колян, ты бы это… Чего злишься-то, мы-то тут при чем? – протянул раздосадованно Хорек."

"– Идите сюда, – cyрово подозвал Радченко Хмыря и Сявку. – Деньги мои получали? Получали! Баб моих в кабаках пользовали? Драли как хотели… А теперь, братки, хлебушек отрабатывать нужно, чтобы поперек горла не застрял черствым сухариком. Вот что я вам скажу… – Колян выдержал эффектную паузу. Приятно чувствовать абсолютную власть над окружением. Трудно было сказать, откуда в нем эта неведомая сила подчинять себе людей, – сыграли ли свою роль уроки гипноза, которые он получил в спецшколе, или, быть может, здесь задействованы какие-то особые свойства его психики? Одно Колян мог сказать про себя совершенно честно: в нем явно было что-то сатанинское. – Вы должны грохнуть этого Аркашу Штыря! Мне совершенно неважно, как это произойдет, – взорвете вы его в автомобиле или отравите. Для меня важен конечный результат. Он не должен жить! За это вы получите по десять тысяч баксов и по новой машине. Если не справитесь, прошу не обижаться. Впрочем, что я говорю, покойники не обижаются.

И, потеряв интерес к бойцам, застывшим, словно кролики перед удавом, Колян бросил небрежно шоферу:

– Поехали!

Вот и докатилась очередь до Хмыря с Сявкой. В бригаде ни для кого не было секретом, что Николай Радченко повязывал своих людей кровью.

Николай так и не понял упрямства Аркаши. В последний год ему приходилось общаться с самыми разными людьми, и большинство из них покрывалось обильным потом при одном его неласковом взгляде в их сторону. А Аркаша, в отличие от многих, вел себя так, словно не видел в его лице достойного соперника. Что-то здесь было не так. И это «что-то» следовало тщательно проанализировать. Или Штырь действительно имел очень сильную «крышу», под которой чувствовал себя как у Христа за пазухой, или он по каким-то причинам решил, что дни Радченко сочтены.

Не так давно Николай открыл в себе странную особенность: стоило ему только немного понервничать, как на него нападал зверский аппетит. Странным это выглядело потому, что большинство людей на нервной почве начисто лишаются аппетита.