За пределом беспредела

Правда, связей между собой они никогда не теряли и едва ли не ежегодно совместно проводили отпуска.

– Штрафную, – налил в рюмку коньяку Алексей Петрович Попцов, востроносый мужик с плечами борца. В доме Герасима Савельевича он чувствовал себя очень свободно – было заметно, что он здесь частый гость.

– С удовольствием.

Баскаков вальяжно подплыл к столу, взял пузатенькую рюмку и величаво влил ее в огромный рот.

– Красиво пьешь, – подал голос третий гость. Короткая прическа и почти озорная улыбка делали его похожим на мальчишку-задиру. Вот только серебристый цвет волос подводил Антона Дмитриевича Корнеева – собеседник начинал понимать, что перед ним мужчина, преодолевший пятидесятилетний рубеж.

– По-другому не умею, – скромно отозвался Баскаков и со стуком поставил рюмку на стол. – А помнишь, как мы девкам водку за шиворот заливали?

– Это которые не пили, что ли? Прекрасно помню! – весело отозвался Корнеев, совсем по-мальчишески шмыгнув носом. – Столько добра понапрасну переводили!

– Погусарили мы, конечно, на славу, – заговорил хозяин дома, Герасим Савельевич Заботин. – Я на втором курсе как-то в училище бабу притащил.

– Как же это так? На территорию нельзя.

– Нельзя. Пришлось с ней через забор лезть. Так вот, напоролись на какой-то гвоздь, она изодрала воскресное платье, я порвал парадку. Думаю, куда ее вести? Всюду мужики! Если в казарму, так это не дело. Казарма большая, там сто двадцать человек спят, пока она будет раздеваться, ее молодые голодные самцы на части порвут. Решил повести ее в кабинет к начальнику курса. Его тогда не было, а ключи у дневального, привел подругу туда. Взял я ключи, привел подругу туда. А она все удивляется: как ты хорошо живешь, да у тебя здесь все в зеркалах! Посадил я ее на командирский стол и отодрал, насколько моих силенок тогда хватило. Молодой был, сами понимаете, сейчас бы на такие подвиги не отважился…

Все дружно рассмеялись.

– А у тебя здесь уютно, – констатировал Попцов. – Жалко будет с дачкой-то расставаться, когда попрут?

– Уже выгоняют, – с грустью пожаловался хозяин. – Так и сказали: теперь ты в Госснабвооружении не работаешь, давай поскорее служебную дачку освобождай. Получается, как работал – был нужен, а как уволили, так под зад коленом. А что я жене скажу, дочке? У Маришки на этой даче, считай, все детство прошло. Признаюсь, и мне отсюда непросто съезжать…

– Можем помочь. Хотя нас из Госснабвооружения поперли, но связи кое-какие еще имеются. Дачку-то уж твою отстоим как-нибудь, – великодушно пообещал Баскаков, прожевывая кусок розового сала. – Приватизируешь по остаточной стоимости…"

"– Ладно, – отмахнулся Заботин, – пока я еще тоже кое-что из себя представляю, так что с моим выселением им придется подождать.