За пределом беспредела

А все эти гребаные реформы!

– Да, Юрий Павлович, – негромко отозвался шофер.

Дорога была отличная, но ему приходилось ехать медленно – в запретной зоне разгоняться не принято.

– Все просрали. Абсолютно все! Наворовали и слиняли на Запад. Вон вчера по ящику показывали – один новый русский выступал. Харя, как у борова! Рассказывал о том, что на всех лучших пляжах планеты задницу грел, имеет недвижимость в Испании, работает во Франции, а в России бывает не больше двух месяцев в году. Хотя деньги из нее качает… У него спрашивают: почему так редко бываете на родине? И знаешь, что он, сукин сын, ответил?

– Нет.

– За капиталы свои, говорит, боюсь! Дескать, только тогда в Россию окончательно вернусь, когда все образуется."

"– Да-а, – неопределенно поддакнул шофер, выруливая к воротам особняка, очень смахивающего на средневековый замок.

– Неужели этот болван столь наивен, что не может понять простой истины – в России никогда ничего не образуется! Если не будет революции, то обязательно случится какой-нибудь переворот! И кто же страдает? Мы! – ткнул Юрий Павлович себя пальцем в тучную грудь. – Государство не пропадет. Выжило оно при большевиках, выживет и при этих демократах продажных…

Ворота мягко отворились – охрана сработала безупречно, и «Мерседес» важно въехал в широкий двор, где уже стояли ярко-красный «БМВ» и темно-синяя «Тойота».

Навстречу гостю вышел хозяин – мужчина лет пятидесяти. Лицо у него было худощавое, строгое, иссеченное морщинами. По подтянутой фигуре чувствовалось, что он прошел кадровую военную школу. Одет был в просторный спортивный костюм, на жилистой шее виден махонький серебряный крестик. Хозяин тепло улыбнулся и приветственно раскинул руки.

– А мы тебя ждем, Юрий Павлович. Уже все в сборе. Пока тебя ждали, успели принять по рюмке коньячку. Надеюсь, ты не в обиде?

– Ничего, наверстаю! – заверил Юрий Павлович Баскаков, выбираясь из машины.

– А ты все крепчаешь, – уважительно протянул хозяин, обводя взглядом могучую фигуру гостя.

– А ты все тощаешь, Герасим Савельевич, – в тон ему ответил Баскаков, чуть задержав руку хозяина в ладони. – Не в коня корм!

В просторной комнате, окна которой были задернуты бледно-зелеными полупрозрачными занавесками, сидели еще два человека. Было заметно, что здесь не скучали – возвышавшаяся в центре стола большая бутыль уже наполовину опустела. Свет, пробиваясь сквозь занавески, приобретал зеленый оттенок, и создавалось полнейшее впечатление того, что и гости и хозяин погрузились в водную стихию.

Присутствующие знали друг друга уже много лет, когда-то вместе учились на одном курсе в Киевском общевойсковом училище. Потом судьба раскидала их по России, чтобы через пятнадцать лет свести вместе в Госснабвооружении.