Между Ангелом и Бесом

— А чего ты так злишься? Что так завёлся? Из-за того, что я ушла гулять без твоего спроса, или от того, С КЕМ я ушла гулять?

***Макс делает рывок вперёд, видимо желая отчихвостить меня, но замирает, его лицо искажается. Брат падает обратно на подушки. У меня при виде гримасы боли на его лице проходит желание насолить ему, я тут же бросаюсь к нему, проводя пальцами по его груди, пытаясь отыскать источник боли. Даже не замечаю, как пальцы дольше, чем нужно — трогают его, ласкают горячую кожу.

Офигеть. Мозг плавится. Не тело, гранитная плита. Не могу заставить себя отлипнуть.

Между нами пробегает искра. Не одна. Все искрится. Воздух электризуется. Я отчётливо вижу, как длинные пряди моих волос тянутся к его груди.

— Нужно позвать врача. — говорю я больше сама себе, чем ему. Нужно отогнать это наваждение. Рука Макса властно ложится поверх моей руки, он сжимает ее до боли, прижимая к себе сильнее. Будто не хочет отпускать. Мне становится неловко. Жарко. — Отпусти, мне больно."

"— И шагу, чтобы без моего ведома не делала. — моё сердце ухает вниз от его раскатистого бархатистого голоса. В нем нет гнева, только щемящая сердце нежность. Мне нравится его голос, он укутывает меня и ласкает. — Я отвечаю за тебя. Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу. Сколько бы мы не собачились…Ты … моя семья. Левон не тот, с кем бы я хотел отпускать тебя гулять, но он хорошо знает своё дело, не даст в обиду. Но порой бывают ситуации, когда один в поле не воин, он не вывезет на себе все.

Его слова меня трогают, топят остатки льда в глубине моего сердца.

В палате становится невыносимо душно, словно включили отопление летом. По спине начинают стекать капельки пота. Я примагничена к нему. Не могу оторваться. Макс не отпускает мою руку, наоборот, притягивает сильнее, чтобы я оказалась ближе. Вторая его рука ложится мне на талию. Она такая тяжелая и горячая, прижимает меня к нему.

От напряжения чувствую, как набухают соски и неприятно трутся о кружево лифчика, который будто на мне сел на размер, становится тесным. Хочется снять его. Эта мысль напоминает о моем сне.

Нервно сглатываю.

Я не должна об этом думать. Не должна…

Мне кажется, словно он хочет меня поцеловать, но не решается. Его губы всего в нескольких миллиметрах от меня. Страшно хочется ощутить их вкус. Я даже, как собака, дёргаю носом, вдыхая его запах.

Время останавливается. Мир катится в тартарары.

Что же происходит?

— Мне нужно к Крестному! — выпаливаю на одном дыхании и вылетаю из его палаты, переходя на бег и игнорируя возгласы медицинского персонала. Если бы я осталась с ним хотя бы на минуту, то поцеловала бы. Не удержалась.

Во мне словно был магнит, который тянулся ко второму такому в Максе, физически было невозможно оторваться и отодвинуться.