Между Ангелом и Бесом

Непроизвольно сама очаровываюсь ее красотой. Она выдавливает улыбку, кладя руку на плечо Макса, пытаясь видимо его успокоить. Тошнит от этой идиллии.

Когда брат поднимает голову, мой гнев улетучивается, ему на смену приходит страх. Мне будто в горло насыпали камней и заставили их глотать. Образуется ком, из-за которого трудно дышать

Его эмоции передаются мне, я чувствую как сильно он зол на меня, недоволен, что я ушла без его спроса, а еще в омуте его глаз вижу облегчение, что со мной все хорошо. Брат переживал за меня. Ощущаю боль, и мне становится стыдно, что в таком состоянии заставила его переживать.

Ноздри широко раздуты, в глазах чёрный омут, скулы, покрытые легкой щетиной, подрагивают от дикой злости, которую он сдерживает.

Не на шутку становится страшно. Понимаю теперь, почему его прозвали Бесом. Он напоминает демоническое существо из преисподней, пришедшего из Ада, чтобы забрать твою душу.

— Оставь нас, Сэл. — голос Брата как чужой, режет без ножа. По нему не скажешь, что меньше восьми часов назад ему сделали серьезную операцию. — Нам нужно поговорить с Аленой.

Девушка встаёт, глухо вздыхает, и у самого выхода примирительно бросает:

— Будь помягче, пожалуйста.

Она выходит, оставляя за собой только аромат приторно сладких духов.

— Ка-ко-го хера! Алена! — от крика Макса я даже подпрыгиваю, чувствуя себя провинившейся школьницей. Его ор, наверно, слышно на всю больницу. Можно и отписаться от леденящих душу нот. — Сколько сил стоило тебя вытащить, а ты «вся такая счастливая и окрыленная упархиваешь» осматривать Прагу? Чем ты думаешь вообще?

— Не ори на меня! — руки так и чешутся, чтобы приложить пару раз чем-нибудь по его голове. Жаль, что нельзя. — И, во-первых, Майлз меня отпустил. Во-вторых, со мной Левон.

При упоминании Левона из ушей брата начал идти дым. Он приподнялся на локтях, шумно вбирая воздух. Эта картина напоминает мне эпизод, как Дементор высасывал душу в «Гарри Поттере».

Даже на больничной кушетке Макс выглядел здоровенным и сильным. Зверюга. Лютоволк. Одеяло спустилось по торс, обнажая его. Грудные мышцы играли при каждом его вздохе. На его шее так сильно пульсировала синяя венка, что казалось, что она вот-вот лопнет. Но мой взгляд заворожила не она, а идеальные кубики, стало жутко интересно — наощупь они такие же твёрдые, как кажутся?

— Тебя Я не отпускал. Я … За тебя отвечаю! — процедил Брат, вгоняя меня в краску. Как он смел со мной так разговаривать? Упорхала я? Стоп. Меня осеняет. Слово в слово я просила сказать Каина.

Тут же отпускает и я принимаю расслабленное позу, скрещивая руки и рассматривая Макса, испепеляющего меня глазами, уже более примирительно, еле сдерживая улыбку. Внутри меня поднимается волна удовлетворения.