Между Ангелом и Бесом

Ко мне пришел животный голод. Мне хотелось её розовой плоти, а еще больше хотелось оказаться внутри нежной плоти…"

"Бррр… но от себя не убежать? Но я хотел попробовать…

Находиться рядом с ней стало невыносимо, больно физически. Моё нездоровое физическое влечение к несовершеннолетней сестре, смотрящей на меня наивными глазами и не понимающей почему я от нее отдаляюсь, сводило меня с ума. Я готов был лезть на стену и жрать бетон. Меня крыло. Я превратился в сексоголика. Трахал любую, попадающуюся на моем пути, чтобы притупить жажду, отвлечься от истинного источника своего вожделения.

Я ненавидел себя, чувствуя предателем и изменником. Решил найти того, кто мне поможет. Обратился в институт психологии под вымышленным именем в Канаде, тщательно скрываясь, чтобы никто из наших не узнал об этом визите, но врач не помог мне. Его вопросы о моем детстве и насилии вокруг меня раздражали. Докторишка не мог понять, что вся моя жизнь — сплошное насилие. Для меня это норма и искать тут патологию не стоит. И его вопросы не помогают мне справиться с собой.

Бесы вырвались наружу. Как люди подсаживаются на алкоголь и наркотики, так и я подсел на кровь. Я рвался в бой, искал драки, организовал потасовки, участвовал в побоях. Только стирая кулаки в кровь, я испытывал облегчение. Терзая своё тело, я наказывал себя за своё тайное влечение.

Меня приютили в этом доме, любили, а я мечтал о маленькой девочке — дочери моего приемного отца. Какое предательство может быть хуже?

Единственным способом удержать себя в узде — это было уехать подальше из Монако, заняться работой и собой.

Что такое наваждение?

Алёна росла, становилась взрослой девушкой, чью красоту обсуждали все вокруг. Она была копией своей матери, только в другой огранке. Алёна с детства была Гроссерия, а значит ей по наследству пришел тяжёлый и властный характер отца. Она знала себе цену и умела пользоваться своей внешностью.

Каждый раз, приезжая в Монако и встречая ее, я не мог не замечать, что она становится все прекраснее. Практически идеальной. Она любила меня и не скрывала это. Только любила Как Брата. Рассказывала об учебе, об одноклассниках. Как-то упомянула о мальчике, который ей нравится, о каком-то вшивом балеруне в трико, подающем большие надежды. Нужно было просто рассмеяться, но я пришел в бешенство, отругал ее за легкомысленнее, лишь потом осознавав — она не сказала ничего такого.

Какой балерун? Танцор ей в пару? Да Лука с Алисой еле сдерживали смех. Алёна сама еще не оценивала свой темперамент, ей никак не мог понравиться худенький мальчик в чешках.

Я ревновал её до искр из глаз. Сходил с ума при мысли, что кто-то может дотронуться до моей Малышки, чьи глаза освещали мою тьму. Она была светлый ангелом, удерживающим меня на плаву.