Между Ангелом и Бесом

Макс рывком притягивает меня к себе, причиняя физическую боль своими звериными замашками, прекращая поток слов властным поцелуем.

Он вгрызается в меня, скручивая руки и впечатывая моё тело в своё. У меня нет возможности даже пошевелиться. Я полностью в его власти. Сердце готово проломить грудную клетку. Наглый язык порабощает моё сознание, показывая мне моё место. Макс открыто мне демонстрирует, что здесь он главный.

Он отстраняется и смотрит на меня притихшую, раскрасневшуюся, готовую расплакаться в любую минуту.

— Ты делаешь мне больно. — тихо шепчу я, растеряв весь свой пыл. Находясь в железных тисках, не в силах даже сделать вздоха без разрешения Беса, у меня не хватает смелости дерзить ему. — Сначала целуешь меня, а потом идёшь признаваться в любви Селене. Определись уже в своих чувствах, не знаю, как она, а я не сторонница шведских семей.

К моему удивлению, мои слова его забавят, уголки губ слегка приподнимаются, образуя подобие улыбки. Тёмные волосы немного растрепалась и упали прядями на глаза, делая жгучий взгляд еще выразительнее.

— Что ты знаешь о боли? — спрашивает он, проводя медленно большим пальцем по моей скуле, затрагивая губы, вызывая у меня лихорадочный стон. Против воли между ног становится горячо и влажно, Макс действует на меня гипнотически. — Что ты знаешь о наваждении? Ты даже не представить себе не можешь, что такое любить вопреки всему…

Глава 16

Макс

После смерти родителей я стал задаваться вопросами.

Например.

Что такое душа? Как сердце, полый фиброзно-мышечный орган, обеспечивающий посредством повторных ритмичных сокращений ток крови по кровеносным сосудам, может что-то чувствовать?

Если воткнуть в сердце нож, тогда нервные окончания передадут в мозг ощущение боли, но как без физического на него воздействия, почувствовать что-то? Почему люди говорят, что у меня сердце заныло, заболело, затосковало…

Лука восхищал меня своей силой и непоколебимостью, он был бесстрашен и бессмертен. Я хотел быть таким, как он, хотел научиться всему, что он умел. Хотел смеяться смерти в лицо.

Был благодарен за протянутую руку помощи, он стал мне ближе моего родного отца.

Алиса стала мне другом. Я верил ей, как себе, хотел отплатить благодарностью за все хорошее, что она для меня делала. Если нужно — не раздумываю обменять свою жизнь на их.

Но, что такое любовь?

Мое сердце необычно сжалось впервые при виде двух пронзительный глаз, изучающих меня. И это была не сердечная систола с выбросом крови в аорту, а именно необъяснимое сжатие в тугой узел от волнения.

Крошечная девочка на моих руках, широко распахнув бесконечно синие глаза, замерла и посмотрела на меня с нескрываемым интересом, будто хотела что-то сказать. В эту минуту между нами образовалась связь длинною в жизнь.