Бесноватый Цесаревич 3

Гогель сделал небольшую паузу в своём монологе и промочил пересохшее горло. Князь продолжал молчать и слушать.

—Самое удивительное, что все эти новинки изготавливал не какой-нибудь купец или дворянин. А особа, вернее, даже несколько особ, столь высокородных, что сначала у нас никто этому не верил. Да, продажа идёт через торговый дом, но все прекрасно знают, кому он принадлежит. А сама идея продавать бумагу по весу золота просто гениальная, здесь можно только рукоплескать изобретателю. Но это в перспективе, а пока давайте вернёмся к основном теме разговора. И расскажите про ситуацию с облигациями, если это не секрет.

Чёртов старик, подумал голландец. Вот как он это делает? Взял и сам выболтал ему важную информацию, которую собирали почти год. И ведь он даже не просил ни о чём рассказывать. Это же князь напросился на встречу и должен был поделиться какой-то тайной, не наоборот.

—Мне приятно слышать, что вы располагаете такими сведениями, — ответил русский после небольшой паузы, — Поэтому будет легче вести дальнейшую беседу. Тем более, вы торговали на бирже и понимаете, чем ориентируются мои покровители. После восшествия на престол нового Императора я получил указания из столицы. Основная идея была понизить курс русских облигаций и выкупить их. Для этого мы начали распускать слухи, что Его Величество намеревается заключить союз с Францией и переговоры скоро начнутся. Далее в ваших газетах вышли статьи с рассуждениями, что Россия взамен лояльности Директории потребует списания долга. Я даже представить себе не мог, что несколько строк в небольших газетах вызовут настоящую волну. А когда мы поделились информацией, что граф Панин выехал со специальной посольской миссией, началась самая настоящая паника. Каюсь, я не верил в успех подобного воздействия на умы акционеров. Ещё большим удивлением было, как низко упала стоимость облигаций.

Голицын наконец-то проявил настоящие эмоции и явно наслаждался рассказом о своём триумфе. Чего нельзя было сказать о его собеседнике. Он прекрасно помнил тот период и царящую панику, как на бирже, так и в обществе. В итоге кроме русских облигаций рухнули и многие другие акции. Были даже банкротства нескольких купцов и финансистов средней руки. А оказалось, что один старый интриган написал пару статеек в газету и наблюдал, как нервничают уважаемые люди. Сначала он хотел вспылить и высказать, что думает по этому поводу, но сдержался. В конце концов, русский был в своём праве и не заставлял никого продавать акции. Гогеля не просто так назначили министром финансов страны, он давно научился контролировать свои чувства. Подавив ненужные эмоции, голландец начал быстро просчитывать варианты и пришёл к интересному выводу.

—Дайте догадаюсь.