Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание

До наступления утра он раз десять просыпался в холодном поту, сипя и отмахиваясь то от облепивших его мутантов, врывающихся в покрытый кровавым льдом бронетранспортер; то от пронзающих его вертелом уродливых дикарей; то от одетых в лохмотья летного комбинезона жрецов, тянущих заскорузлые окровавленные пальцы к его мозгу, почему-то не имеющему крышки черепной коробки. Последний раз он подскочил с сиплым криком, отбиваясь от толпы дикарей с ржавыми гнутыми ложками в руках, пожирающих его мозг. К утру кошмары выжали психику, словно лимон, и окончательный удар нанес датчик системы обогрева, сообщивший о шестнадцати процентах заряда батареи.

За завтраком косматый громила словно почувствовал близкое к помутнению состояние Майка. Он молча протянул ему кружку с горячим варевом, и Майк послушно выпил её содержимое дважды. Вскоре ему стало легче, внутри потеплело, и он даже смог спокойно поспать пару часов. Буер продолжал путь, приближаясь к экватору, вскоре температура медленно поползла вверх, и Майк смог выключить обогрев. К полудню термометр показывал минус пятьдесят восемь, что явилось для него лучшим свидетельством близости Новой Америки. Ведь она тянется точно по экватору, значит, там должно быть теплее всего на планете, это однозначно. Уже скоро на горизонте должны показаться силуэты небоскрёбов, пусть торнадо и разрушили многие из них, но некоторые должны были уцелеть, хотя бы в общих контурах. Высотки Нью-Вашингтона видно издалека – когда едешь на электричке домой из Гуманитарной Миссии, они величественно возвышаются из-за горизонта.

Но по неровной снежной пустоши сани шли с переменной скоростью, то замедляясь до сорока миль в час, до ускоряясь почти до семидесяти, и кроме то повышающейся, то понижающейся белой пустыни с выпирающими из-под снега скалами песчаника, из-за горизонта ничего не появлялось. Весь день Майк не вылезал из-под одеял, надеясь дотянуть до хоть какой-нибудь цивилизации до наступления ночи, но Новая Америка так и не показалась. Когда вокруг стали сгущаться первые сумерки, его подозрения о том, что русский шпион планирует заморозить его заживо, чтобы избавиться от свидетеля, вспыхнули с новой силой. Тем более что варвар вновь сбросил скорость и ещё до полуночи заявил, что пора искать место для ночлега. В итоге остановились у какого-то бугра, головорез сначала долго заякоривал буер, потом долго рыл берлогу, а после ещё дольше бродил вокруг неё под ледяным ветром, будто принюхиваясь к ночной тьме.

– Какая-то проблема, мистер Свитогоа? – уточнил Майк, твердо решив не включать обогрев до последнего и экономить энергию, несмотря на уловки русского шпиона.

– Чую я, будто дальше пути нет, – задумчиво ответил тот. – Странно это.