Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

Катю еще вчера заинтересовало, что за этой дверью, но так как экскурсию по дому ей не предложили, спросить не решилась. — Кабинет. Изначально планировался как мой, но мама настояла на том, чтобы перевезти сюда отцовскую мебель. Книги, само собой. Не ожидал, что всё так удачно выйдет: и у меня есть место для работы, и память об отце жива.

Катя сделала несколько несмелых шагов… Кабинет Сергея Николаевича в старой квартире она помнила хорошо: массивный стол, диван, книжные шкафы. Всё стояло плотненько, можно сказать, впритык, потому казалось, что нельзя пройти, что-нибудь не зацепив. Теперь же места было гораздо больше, и мебель предстала во всей красе: резьба, инкрустированные вставки, отделка ручной работы. Добавились торшер, еще одно кожаное кресло, диван, шкафы, в которые перекочевали и книги из гостиной на Пулихова. Катя определила это по запомнившимся корешкам. При этом новая мебель идеально подходила к старой и по материалу, и по дизайну. Определить с первого взгляда, где новодел, а где, к примеру, помнившее профессора Ладышева кресло, было невозможно. Всё в обновленном кабинете смотрелось гармонично, а за счет широкого окна в пол еще и прекрасно освещалось. Из ретро-ансамбля выбивалась лишь современная техника на столе: ноутбук, большой монитор, современный принтер с функцией сканера.

— Здорово! — оценила Катя. — Сергею Николаевичу понравилось бы.

— Мама тоже так говорит, — чувствовалось, что похвала пришлась Вадиму по душе. — Он мечтал после того, как уйдет на пенсию, переселиться в эти места… Присядь, — показал он на современное рабочее кресло.

— А что с квартирой на Пулихова? — она решила не проявлять свою осведомленность.

— Продали. Павел Полевой купил. Ты, наверное, знаешь, что Полевые развелись, — стоя справа, Вадим включил ноутбук. — Сейчас поищем… Щенки малого пуделя, купить… Вот, смотри…

— Цвет не тот. Добавь в поисковик «серебристый окрас», — изучив фото предложений, посоветовала Катя. Близость Вадима, когда он несколько раз случайно коснулся ее плеча, мешала сосредоточиться. — Пишут, что без родословной…

— Не обязательно… Не будет же мама с ним по выставкам кататься. Кельвин тоже без родословной был. Здесь главное характер. А вот еще… И с родословной… Вот этот — вылитый Кельвин! Я помню его щенком!

— Слишком маленький, — с сомнением покачала головой Катя, рассматривая снимок. — Шесть недель всего… Ему бы еще пару недель рядом с мамкой побыть.

— Ты права. Мне за ним ухаживать некогда, а мама как раз на две недели уехала. Здесь есть резервирование, надо поговорить с хозяйкой… Телефон наверху оставил, — с досадой похлопал он по карманам халата.

— Мой возьми.