Бесконечная земля

Не могу в точности описать, как они выглядят и как я их нахожу. Это скорее ощущение.

– Боюсь, я не понимаю…

– Слабые места позволяют путешествовать через много миров за один переход.

– Семимильные сапоги…

Лобсанг пробормотал:

– Я бы сказал, что самая уместная метафора – «червоточина»."

"– Но они сдвигаются, – продолжала Салли. – Открываются и закрываются. Нужно найти путь и следовать ему. Нужно, чтоб тебя научили, что именно искать. Но… это не то, чему можно научиться. Это то, что ты помнишь. То, что тебе рассказали давным-давно, а потом, когда путь нужен, он внезапно открывается. Слабые места не похожи на сбой Переходника. Скорее на руку помощи. Они вроде как живые. Точно так же моряки разбираются в приливах и отливах, подводных течениях, ветрах и волнах, даже угадывают соленость воды. Слабые места действительно дрейфуют, открываются и закрываются, а иногда начинают вести в новые миры. Поначалу ходишь наугад, но сейчас я могу добраться в любую точку за три-четыре перехода, если ничего не поменялось.

Джошуа попытался это представить. Он-то думал, что Долгая Земля – анфилада миров, туннель, по которому движешься шаг за шагом. Что такое слабые места? Дыры в стенках туннеля, позволяющие миновать целые пачки последовательных миров? Или что-то вроде метро, незримо ветвящегося под городскими кварталами и соединяющего станцию со станцией? Метро с собственной топологией, независимой от того, что находится наверху, с узлами и пересадками…

Лобсанг спросил напрямик:

– Как работают слабые места?

– А откуда я знаю? У моего отца была гипотеза насчет структуры Долгой Земли. Он говорил про соленоиды. Нерегулярные математические структуры. Только не спрашивайте. Если я однажды его разыщу…

– И у многих есть этот талант?

Салли пожала плечами.

– Не у всех даже в моей собственной семье. Но я знаю, что не одинока; иногда я встречаю таких людей. Могу с уверенностью сказать лишь, что чувствую слабое место, когда нахожу его, а потом появляется отчетливое представление о том, куда оно выведет и в каком направлении. Мой дедушка по матери, настоящий Путник, чуял слабое место за две мили. Он называл их «волшебной дорогой». Он был ирландцем по происхождению и говорил, что, если ступить в мягкое место, перейдешь «с огоньком», как он выражался. А мама предупреждала: если переходить с огоньком, нарастает долг, который однажды придется платить.

Джошуа спросил:

– Так как насчет Мягкой Посадки? Каким образом люди попадают сюда напрямую, если верить мэру?

– Возможно, это как-то связано с взаимопроницаемостью мягких мест. Люди переходят и скапливаются, точь-в-точь снежинки в ямке.

– Да, наверное, так оно и есть, – сказал Лобсанг. – Мы знаем, что стабильность – некоторым образом ключ к постижению Долгой Земли.