Бесконечная одержимость

Как они делают то, что я видел, заключают сделки, свидетелем которых я был, совершают зверства, о которых я знаю, чтобы получить очередной кайф. Но теперь, когда я встретил Шарлотту, когда я попробовал ее — я понял.

Я зависим. И все мое самосохранение ушло на второй план ради того, чтобы получить следующий кайф. Ради того, чтобы никто больше не смог попробовать то, что я хочу.

Я сам добираюсь до дома отца. Я не хочу, чтобы между мной и отъездом были какие-то задержки, как только у меня появится возможность. А любой шанс свалить — это то, чем я хочу воспользоваться.

Особняк моего отца, расположенный на окраине города, поражает воображение. Дмитрий Кариев сделал себе имя в Чикаго еще в молодости, перенеся из Москвы имя и влияние нашей семьи и основав здесь семейство Братвы. Это не единственная русская преступная семья в Чикаго, но она стала одной из самых влиятельных и одной из самых уважаемых.

Но страх и уважение — две разные вещи. Мой отец и мои братья известны как жестокие люди. У них очень мало правил, которые они соблюдают. И эти правила, эти личные кодексы — вот что вызывает уважение у других мужчин в этом мире. Знание того, что даже в насилии может быть честь.

Мой отец — жестокий человек, но без особой чести. Мое существование — достаточное тому доказательство. Мужчины в этом мире часто неверны своим женам, но требовать, чтобы один из их незаконнорожденных детей воспитывался в семье, его женой, — это неслыханно.

Его жена ненавидит меня. Я не виню ее за это.

Я паркую свой «Мустанг» за рядом других машин, все они новые и сверкающие. Lamborghini Антона, Rolls Royce Льва, Maserati Ники. Они ценят деньги, но не стиль или наследие. Мой «Мустанг» — это классика. Более того, это символ того, как мало я хочу делать со своей семьей. Всеамериканский автомобиль, не имеющий ничего общего с нашей родословной. Что-то, что представляет мир, частью которого я бы предпочел быть, а не тот, в котором я нахожусь. Неудивительно, что никто из них никогда не замечал этого. Это молчаливый бунт, что, на мой взгляд, делает его еще лучше."

"Я опаздываю на несколько минут — лучшее, что я могу сделать в сложившихся обстоятельствах. Я прохожу через большое фойе, щелкая ботинками по мраморному полу, и продолжаю путь до официальной столовой. Мой отец настаивает на проведении семейных ужинов именно здесь, хотя мы вшестером занимаем едва ли треть длинного стола.

Дмитрий, мой отец, поднимает глаза, когда я вхожу, его лицо уже изрезано недовольством. Справа от него сидит его жена Катерина, слева — мой брат Лев. Антон и Ники сидят рядом с ним, а значит, я буду вынужден сидеть рядом с Катериной или дальше за столом, уступая ей место. Рассматривая ее как меньшую из зол.

Это намеренно. Я полностью осознаю это.