Бесконечная одержимость

Весь в черном, единственное, что можно осветить, — это белая маска на моем лице, и я вижу ужас в глазах Нейта, когда он осознает свое положение.

Горький запах мочи наполняет воздух, и я понимаю, что он уже обмочился. Я не могу не рассмеяться — это жалко. Я еще даже не прикоснулась к нему. Но я и не ожидал от него большего.

— Я собираюсь вынуть кляп. Если ты закричишь, твой член будет первым, что я отрежу. Понял? — Я жду, пока он трепетно кивнет, а затем выдергиваю ткань у него изо рта, бросая ее на траву.

— Кто… кто ты такой? Если тебе нужны деньги… — Он выплевывает слова, его зубы клацают от страха, и я смеюсь.

— Дело не в деньгах. Дело в Шарлотте. Видишь ли, я видел твои сообщения ей. Не потому, что она мне их показала, а потому, что я сам их прочел. И мне не нравится, как ты с ней разговариваешь.

На нем футболка и треники, он дрожит от ночного холода, и я методично разрезаю одежду, пока говорю, не заботясь об осторожности. Я слышу, как он хнычет и задыхается, когда мой нож царапает его кожу, и усмехаюсь, бросая одежду на траву.

— Ничего страшного, Нейт. Просто небольшая царапина. Дальше будет намного хуже, обещаю. — Я срезаю с него боксеры, оставляя его голым, а его член — дрожащим от холода. — А теперь мы собираемся поговорить. — Я делаю шаг вперед, вдавливая кончик ножа в самую нижнюю часть его живота, прямо над его членом. — И от того, как все пройдет, зависит, оставишь ты это себе или нет.

Теперь Нейт весь дрожит, дрожит от ужаса. Я опускаю нож ниже, упирая его в основание члена, а другой рукой хватаю его за челюсть.

— Не отворачивайся от меня. А теперь скажи мне, почему ты думаешь, что можешь продолжать написывать Шарлотте, когда она явно не хочет с тобой разговаривать?

— Она… — Его зубы стучат. — Она придет в себя. Она расстроена, но она не понимает. Я не просил ее делать такие вещи, потому что люблю ее. Я слишком ее уважаю! А теперь она позволяет другим мужчинам прикасаться к себе, как грязная шлюха. — Его голос крепнет, страх отступает, когда он выплевывает слова, которые явно гноились уже некоторое время. — Она не оценила, как я с ней обращался. Как я старался, чтобы она чувствовала себя особенной. Лучше, чем все остальные шлюхи. А теперь она трахается с каким-то парнем…

Я сильно замахиваюсь, и мой кулак попадает ему в лицо.

— Не смей больше говорить о ней так. — Еще один удар, достаточно сильный, чтобы я услышал, как трещит его челюсть. — Ты не сможешь произнести ни слова из этого гребаного рта, когда я с тобой закончу.

Я планировал действовать медленно, методично, но напряжение последних недель и месяцев в сочетании с тем, как он говорит о Шарлотте, выводит меня из равновесия.