Бесконечная одержимость

Я терпеливо наблюдаю за тем, как идет время, пока двое других взрослых в доме — мужчина, который, как я предполагаю, является братом Нейта, и женщина, которая, судя по проведенному мной быстрому исследованию, должна быть его женой, — не встают и не идут по коридору. В комнате, расположенной в задней части дома, загорается свет, горит около тридцати минут, а затем выключается. Нейт все еще сидит в кресле в гостиной и играет в то, что похоже на видеоигру-стрелялку, а я отталкиваюсь от дерева, к которому прислонился, и медленно пробираюсь к дому.

Попасть в него до смешного просто. Гараж отдельно стоящий, а значит, есть задняя дверь, которую ничто не загораживает. Вчера вечером я проверил, нет ли в доме записей о системе безопасности, и не нашел. Я взломал замок за несколько секунд, нет ни сигнализации, ничего, что могло бы дать жильцам понять, что я здесь. Поразительная уверенность в том, что они в безопасности.

Конечно же, брат Нейта и его жена в безопасности. У меня нет намерения причинить им вред. Но Нейту не нужно об этом знать. И к концу этой ночи он точно пострадает.

Я проскальзываю в гостиную, прижимаюсь к стене и молчу как могила. Все внимание Нейта сосредоточено на его игре, и он не слышит, как я подкрадываюсь к креслу, одним плавным движением закрываю ему рот рукой в перчатке и приставляю к горлу свой охотничий нож.

— Не кричи, — бормочу я ему на ухо. — Ты пойдешь со мной. Если ты это сделаешь, все остальные в этом доме будут в безопасности. Если же ты начнешь суетиться, кто знает, что с ними может случиться?

Это самая рискованная часть. Я не уверен, что Нейт настолько самоотвержен, чтобы молчать ради брата и невестки. И я был прав, когда почувствовал, как его рот раскрывается под моей перчаткой, на грани крика. Я отступаю назад и бью его по голове достаточно сильно, чтобы оглушить, и он падает.

Теперь мне придется ждать, пока он придет в себя. Он лежит мертвым грузом, а я хоть и сильный, но не такой мускулистый, как, скажем, Лев. Но мне удается поднять Нейта с кресла, перекинуть его через плечо, как мешок с картошкой, и, оставив игру включенной, выскользнуть из дома и перебраться через улицу к деревьям, где я прятался.

Я отношу его подальше в крону деревьев, достаточно далеко, чтобы проезжающие мимо машины не могли разглядеть нас в свете фар. Прижав его к одному из деревьев, я связываю ему руки молнией, засовываю в рот тряпку, чтобы он замолчал, пока я роюсь в кармане в поисках пузырька с нашатырем, который приведет его в сознание."

"Нейт приходит в себя от толчка, его глаза расширены, а из-под кляпа доносятся приглушенные, панические звуки. Единственный свет в этой прохладной ночи, в этой полосе леса, — это луна, проникающая между ними и освещающая меня так, что я уверен, что выгляжу довольно чудовищно.