Танец Бешеной

Знаете, я сама чуть не рехнулась. Не представляла, что делать. Одного его оставлять было страшно, соседи не открывали… Боялась, он начнет к ним ломиться, удерживала, как могла, чаю предлагала, съесть что-нибудь…

– Ну-ну, – мягко сказала Даша, видя, что собеседница близка к истерике. – Давайте посидим, помолчим, успокоимся… Там уже все в порядке, лекарствами его накачали, и спит… Не курите? Ну и ладненько… А потом?

– Видимо, соседи и вызвали… Позвонили в дверь, вошли санитары, такие громадные. Меня осторожненько выпроводили на площадку, я и не видела всего, но в квартире началась катавасия… Он не давался, кричал… Меня позвали, когда его уже замотали, как в кино…

– Сколько было санитаров?

– Двое. И врач, моих лет. Он меня расспрашивал минут десять – не пил ли запоем, не было ли сильных потрясений… Я поехала с ними, там все рассказала еще раз, второму врачу…

– Седоватому? С черными бровями?

– Да. Павел Васильевич. Он говорил про острый галлюциноз, что это возрастное…

– И это все, вы мне точно рассказываете?

– Все, насколько могу вспомнить.

Даша помолчала и тихо спросила:

– Когда он бредил, не промелькивало ничего, хотя бы отдаленно связанного с сексом?

– С сексом? – удивленно глянула Анна. – И близко не было… Честное слово. Только эти шпионы, с машинами, пулеметами, ракетными установками…

Даша склонна была ей верить. Происходи все так, как наплел Пал Василич, козел разноцветный, ни одна женщина не смогла бы держаться столь спокойно. Услышать от любовника, что он давненько спит с собственной дочерью, – тут, знаете ли, потеряешь всякое душевное равновесие, а когда появится вышеупомянутая доченька, не сможешь держаться с ней абсолютно естественно… Однако все тревоги Анны на Дашу ничуть не проецируются, слепому ясно. Отрава? Наркотик? Усачев тоже вроде бы запоями не пил…

– Что вы ели?

– Когда шли ко мне вечером, купили курицу, и я ее стушила… Ну хлеб, печенье… Тот ликер купили в комке у самого дома. Может, ликер был какой-нибудь… фальсифицированный?

– Тогда и у вас крыша обязательно бы поехала, – вздохнула Даша. – От еды и от ликера осталось что-нибудь?

– Печенья еще полпачки, хлеба немного. Кости от курицы я выкинула в ведро, еще не выносила… И бутылка стоит на кухне. Думаете, что-то попалось недоброкачественное? Но я бы тогда тоже отравилась…

– Сделаем так… – сказала Даша. – Давайте-ка прямо сейчас поедем к вам, я заберу все объедки-остатки и вообще осмотрюсь там.

– У меня еще две пары…

– Ерунда, – сказала Даша уверенно, вынула из внутреннего кармана чистый бланк повестки, прижала его к спинке скамейки и наспех заполнила. – Покажете потом, а я все улажу, если что. Скажете, были свидетельницей, в автобусе сцапали карманника… Потом я вас научу, как врать подробно.