Срок для Бешеного

Не боюсь тебя! Не боюсь!.. Всю жизнь сломал, паскуда!..

Савелий смотрел на него, в волнении сжимая кулаки.

— Надо идти! — выдохнул он. — Возможно, в реку уткнемся… Вода поможет тебе, Федор…

Склонившись над раненым, чтобы поднять его, Савелий ощутил какое-то зловоние, запах гнили.

— Господи! Да что же это такое?! Человек же помирает! — закричал он в отчаянии. Затем торопливо закинул его руки себе на плечи и, как ему показалось, быстро потащил вперед, повторяя про себя, а потом и вслух маршрут, указанный Федором: — До Каменистой поляны… потом налево! До Каменистой и налево… До Каменистой и… налево… — Неожиданно для себя, совершенно выбитый из колеи состоянием Федора, Савелий повернул НАПРАВО…

— Скажи, Савушка, ты любишь меня? — спросила Лариса, когда Савелий, почувствовав ее взгляд, оторвался от какого-то американского боевика, который они смотрели по видику.

В распахнутое окно врывался шум городских улиц. С пятнадцатого этажа открывалась удивительная панорама. Белая аккуратная церквушка, некогда самое высокое строение в бывшей деревне, чудом уцелевшая от разрушений временем и человеком, сиротливо затерялась среди однообразных высотных башен столицы.

Совсем рядом раскинулся парк, которому, казалось, не было конца края. Буквально рядом с домом, переливаясь на солнце яркими цветами радуги, притаилось небольшое озерко. Казалось, оттолкнись посильнее от подоконника, взмахни руками, как птица крыльями, и попадешь прямо в его середину.

Долго смотрел Савелий на Ларису. Взгляд его был серьезен и печален, это настолько взволновало девушку, что она захотела что-то добавить, но он вдруг обхватил ее своими сильными руками и крепко прижал к груди.

— Я так люблю тебя, что… мне иногда страшно становится! — горячо воскликнул он. — Скажи: прыгни из окна! Не задумываясь — прыгну!

— Эх, милый! Все так, говорят — для красного словца, а дойдет до дела — в кусты!

— Зачем ты так? — обиделся Савелий. — За всех не могу сказать, но за себя… Я тебя никогда, слышишь, никогда не предам! Никогда! — Его глаза взволнованно блестели, а в голосе слышалась такая нежность, что Лариса бросилась ему на шею.

— Милый! Милый мой! Не знаю почему, но я верю тебе! Савелий ласково провел по ее груди.

— Как не хочется уходить от тебя — томно проговорила она. — А нужно на работу идти: дела есть…

— Успеешь — прошептал он и прижал ее хрупкую фигурку к себе.

Утомленная его ласками, Лариса задремала. Савелий не спал, с нежностью разглядывая женщину, которую любил больше всего на свете.

Небольшой ветерок всколыхнул тяжелые шторы на окне. Расшитые красочными драконами, они встрепенулись как живые, пропуская настырный ветер в комнату, и нехотя вернулись на свое место.