Срок для Бешеного

— Курахина? — Лариса мгновенно побледнела и крепко сжала руками сиденье стула, словно сдерживая себя от какого-то необдуманного поступка, вдруг она вскрикнула: — Чего вам нужно? Почему я должна отвечать вам на ваши дурацкие вопросы? Оставьте меня! Я уже все сказала следователю!

— А вам известно, что Варламов убит? — не обращая внимания на ее истерику, бросила Татьяна Андреевна.

— Что-о-о?.. — Лариса сразу обмякла и некоторое время молчала, уставясь в одну точку.

Лариса испуганно вскочила, бросилась к дверям и начала тарабанить в них.

— Отведите меня в камеру! Отведите меня! Слышите, в камеру!

Коротенький халатик приподнялся, обнажая красивые ноги, но она, не обращая внимания, продолжала колотить до тех пор, пока дверь не распахнулась.

— В чем дело? Почему хулиганишь? — строго спросил старший сержант.

— Уведите меня! — поникшим голосом проговорила Лариса и неожиданно заплакала.

…После небольшого отдыха Савелий поднял бесчувственное тело Федора и потащил дальше. Неожиданно впереди он заметал просвет и, подойдя ближе, рассмотрел огромное поле, усеянное тысячами гладких валунов, словно специально кем-то рассыпанных. Облегченно опустив раненого на траву, он сел рядом и долго сидел, опершись спиной о дерево.

Тайга словно вымерла, и в этой тишине ощущалось что-то зловещее. Казалось, что сама природа притаилась, затихла перед броском.

Савелий упал на землю грудью, как бы пытаясь вобрать в себя силу матушки-земли. Он очнулся, услышав, странный шум в звенящей тишине. Приподняв голову, понял, что Федор снова начал бредить. Савелий тряхнул головой и попытался встать на ноги, но тело, не желая слушаться, упрямо тянуло к земле.

— Врешь! — пересохшим горлом выкрикнул он и резко вскинул свое тело на ноги. Тщательно осмотрел карманы: пусто. Значит, из запасов осталось то, что в пакете: четыре с половиной сухаря и один запеченный рак. Сухари в НЗ, на крайний случай… Разломив комок глины, он поделил рака на две части и меньшую стал медленно жевать, стараясь продлить удовольствие. Он перемалывал даже косточки. Конечно, он не насытился, но даже эта малость несколько взбодрила, в ногах появилась уверенность. Несколькими пощечинами Савелий привел Федора в чувство.

— У Каменистой поляны…

— Господи! Как же тебе удалось столько протащить меня? — растерянно прошептал Угрюмый, с трудом выдавливая слова.

— Ты помолчи, побереги силы… Вот поешь оставшийся деликатес! — Отламывая кусочки, Савелий стал засовывать их в рот Федору. Неожиданно тот заплакал.

— Савва, никогда… никогда, слышь, не забуду этого… если жив останусь… И это… учти, если что… карта — твоя! Понял? — Он замолчал и вдруг закричал: — Смотри! Смотри! Крадется! Осторожно, Бешеный!.. Ты, сучка! Убери перо, падаль! Убери, Тихоня!..