Приговор Бешеного

Разгоряченный вином и воспоминаниями, Савелий принимал эти ласки с нежностью, как сын принимает ласки матери. Однако девушка восприняла его состояние по-другому, и ее ласки делались гораздо более откровенными.

Чуть прикасаясь, словно боясь спугнуть своего партнера, она незаметно опустила молнию на его брюках, потом погладила рукой поверх брюк, как бы убаюкивая Савелия ритмом и плавностью движений, затем, с ловкостью Гудини, расстегнула пуговицу на брюках — последнюю преграду

— и снова погладила сверху.

Савелий чуть напрягся, но не сопротивлялся, и девушка, приняв это за молчаливое поощрение своих намерений, смело залезла к нему в плавки и нежно провела пальцами по его члену.

Только тогда Савелий очнулся от своих грез и открыл глаза. Рядом с ним сидела красивая блондинка, в глазах которой бушевал огонь страсти. Савелий понял, почему на него нахлынули воспоминания детства, руки матери, ее нежность. Изабель была так необыкновенно похожа на его мать, что, взглянув на нее, он на одно мгновение поверил, что видит ее.

Девушка, отнеся его нежный взгляд на свой счет, уже без всяких церемоний выпустила на волю его член, оглядела оценивающим взором, наклонилась, лизнула осторожно головку, а когда ощутила его готовность, вдруг вобрала его в рот, ловко перед этим надев на него предохранительное одеяние. И когда только успела приготовить? Это было проделано столь профессионально, словно Изабель всю жизнь только этим и занималась.

Савелий плохо понимал, что с ним происходит. В голове перемешались разнообразные мысли и чувства, но остановить напор этой девушки было невозможно, тем более что ему и не хотелось этого. В какой-то момент ему показалось, что перед ним Розочка, он чуть было не крикнул: «Остановись! Что ты делаешь?» Однако желание победило разум, и Савелий принялся ласкать ее уши, шею, касаясь самых эрогенных точек.

Изабель громко застонала, извиваясь всем телом, и стала срывать с себя платье, купальник, одновременно успевая обнажать и Савелия. У нее была бархатистая прохладная кожа и светло-коричневый загар, подчеркиваемый белым треугольником от трусиков.

— Казалось, девушка настолько подчинилась своей страсти, что ни о чем не помнила, однако, прежде чем впустить в себя его плоть, она поправила надетый загодя кондом.

Привстав над ним и широко расставив ноги, Изабель будто дразнила его, а может быть, и себя, не опускаясь на стоявшую под ней вертикально мужскую доблесть, а лишь слегка касаясь ее своей раскрывшейся плотью. Но ей недолго удалось сдерживать свою страсть, резким движением вниз она поглотила его вздыбившееся естества и закричала то ли от боли, то ли от наслаждения.