Приговор Бешеного

— Неужели он тебе Ваню подсунул? — воскликнул Андрей.

— А что, и ты ее проутюжил?

— Вот еще, мне нравятся очень стройненькие, но в чем-то ты, как всегда, прав. Когда она впервые увидела меня, то набросилась и едва не изнасиловала. Ты с ней особо не церемонься: получил свое и гони. Она дама прилипчивая — так вцепится, что потом не отвяжешься.

— Ладно, отдыхай и трахай, что движется и шевелится в солнечной и цветущей Болгарии, пока.

Положив трубку, Савелий подошел к женщине и потряс ее за руку.

— Не пора ли просыпаться, Ваня?

— А сколко э часът? — не открывая глаз, сонно спросила женщина, томно потягиваясь до хруста костей.

— Четыре часа? — Ваня мгновенно села, колыхнув своим могучим бюстом. — Мамата си трака! — Она вскочила, тряся на этот раз всеми своими пышными формами, и, нисколько не смущаясь Савелия, принялась судорожно напяливать на себя трусы, пояс, чулки, бюстгальтер, шепча что-то себе под нос.

— Ну конечно! Сын гладен сиди, а майка му сысъ секс занимава тук.

— Сын? А сколько ему лет?

— Восемнадцать? И ты боишься, что он будет сидеть голодным? — Савелий покачал головой. — Беспокоишься за такого лба?

— Так в России говорят про взрослых детей.

— За мама родното детенце винаги, э детенце! — Разговаривая, женщина успела одеться, затем подхватила свою сумочку, достала из нее визитку, сунула Савелию и чмокнула его в щеку. — Кога хочешь ми, телефонируй, чао! — деловито бросила она и быстро пошла к выходу.

— Ваня Филипова, дизайнер, — прочел Савелий и бросил визитку на стол.

Он подошел к окну и раздвинул шторы. Комнату тут же залил яркий солнечный свет, бивший прямо в глаза. Савелий зажмурился, улыбнулся солнцу и пошел на кухню, чтобы заморить червячка и отправиться на море. Вскипятив воду, он заварил чай, приготовил бутерброды с ветчиной и сыром. Почему-то все мысли крутились вокруг аварии Олега. На сердце было тревожно и тоскливо, словно произошло нечто страшное, непоправимое. Аппетит пропал, и Савелий, выпив чашку крепкого чая, отправился к морю.

Идти было недолго: через десять минут он уже раздевался, с удовольствием ощущая прохладу морского ветерка. Народу на пляже было много, и он не без труда отыскал место, чтобы спокойно, никому не мешая, раздеться.

Рядом с ним оказалась многодетная семья из Германии. Трое совершенно голеньких малышей-погодков, двух-четырех лет от роду, занимались строительством замка из песка, четвертый, грудной, мирно спал в коляске, почмокивая соской во сне. Крутобедрая дородная немка распласталась на пластмассовом лежаке, нисколько не стесняясь загорать топлесс. Ее полные груди колыхались при малейшем движении и даже при вздохе.