Приговор Бешеного

— Как его имя-отчество?

— Равиль Хакимович Альмяшов. Соединить?

— Да, пожалуйста. — Богомолову показалось, что эту фамилию он где-то слышал.

— Слушаю вас, Константин Иванович.

— Так точно, товарищ генерал, и очень давно, я служил тогда в «мусульманском батальоне», а вы приезжали к нам перед самым штурмом дворца Амина.

— Действительно давно, нужно как-нибудь пообщаться, былое вспомнить, можно сказать, соратники.

— Значит, ты заместитель Олега? Кстати, где он?

— Выехал на несколько дней в Минск, тестя навестить, — ответил Равиль. — Что-нибудь срочное? Могу попытаться связаться с ним, и он вам перезвонит.

Разговор пришлось закончить: по селектору в кабинете Богомолова прозвучал голос Рокотова:

— Константин Иванович, вы просили сообщить, когда вернется генерал Филимонов…

— У себя? — сразу спросил генерал.

— Так точно! Соединить?

— Не нужно, я сам. — Богомолов набрал прямой номер первого заместителя директора ФСБ: — С приездом, Саша.

— Спасибо, Костя. Проблемы?

— Ты сейчас можешь зайти ко мне?

— Иду. — Богомолов положил трубку, вытащил из ящика стола заготовленную заранее докладную и быстро вышел из кабинета. — Миша, я к Филимонову.

Когда Богомолов вошел в кабинет первого заместителя директора ФСБ, тот встал из-за стола и направился ему навстречу, загадочно улыбаясь. Тепло поздоровавшись и углядев бумагу в руках Богомолова, мирно поинтересовался:

— Думаешь, если я отсутствую, то не в курсе, что происходит в моем ведомстве? — Филимонов говорил с притворным негодованием. — Из-за этого амбициозного придурка я специально ездил к шефу, мешал ему отдыхать, так что можешь забрать свою докладную и одновременно забыть о том, что сей тип когда-то работал у нас.

— Неужто уволили? — недоверчиво улыбнулся Богомолов.

— Не вижу причин для сомнений: он уволен не только с должности заместителя, но и вообще отправлен в запас. Шеф предлагал применить к нему еще более строгие меры, но я его отговорил.

— Почему? — недовольно насупился Богомолов.

— Зачем привлекать лишнее внимание к ФСБ? И так приходится чаще, чем хотелось бы, отбрехиваться от прессы. Ты перестанешь хмуриться, когда ознакомишься с приказом об увольнении, который будет оглашен по всем подразделениям. После, уверен, вряд ли найдется хоть один уважающий себя сотрудник, который захочет подать ему руку.

— Хотелось бы верить».

— Сам увидишь.