Приговор Бешеного

— А как я волнуюсь? Знаешь, братишка, на этом задании я даже совсем по-другому ощущал себя, свою ответственность. Раньше как-то не задумывался о том, что могу погибнуть, а сейчас… Нет-нет, смерти я не боюсь, ты знаешь, это нечто другое… Порой мелькает: случись что со мной, и я даже не увижу своего ребенка, не загляну ему в глаза, не почувствую его тепло, — проговорил он с такой нежностью и с таким блеском в глазах, что Савелий даже чуть заволновался: не хватало еще попасть в автомобильную аварию.

— Ты за дорогой-то следишь?

— Господи! Я ему о возвышенном, а он: «За дорогой следишь?» — передразнил Воронов.

— И я о возвышенном, — возразил Савелий, — в том смысле, чтобы ты не растерял это возвышенное, не унес его в больницу или, того хуже, в могилу.

— Типун тебе на язык! Хотя в конечном счете ты прав. Я до того счастлив, что как только начинаю думать про них, все забываю и, наверное, дурею от счастья.

— Ты так говоришь, словно он уже родился.

— С удовольствием посмотрю на тебя, когда ты сам почувствуешь биение его сердца.

— Да ты действительно просто на глазах глупеешь! — шутливо воскликнул Савелий и рассмеялся.

— Смейся, смейся, — покачал головой Воронов, нисколько не обидевшись.

— А если серьезно, мне кажется, что тебе действительно нужно поберечь себя и не бросаться с головой ни в какие авантюры.

— Ты прав, конечно, — протянул Андрей, — но мы с Ланой договорились, что ее беременность никоим образом не повлияет на мою работу. Более того, она сама начала этот разговор и сказала, что будет в себе подавлять излишние эмоции.

— И ты поверил? Чудак-человек. Это она специально, чтобы ты не волновался…

Когда Савелий увидел Лану, то замер от удивления: материнство ей было очень к лицу, и она похорошела, стала еще красивее, а вздувшийся живот нисколько ее не портил, а как будто придавал уверенность. Несколько минут он молча смотрел на нее, и Лана почти не двигалась, словно предоставляя ему возможность сполна насладиться зрелищем.

— Что, так и будем стоять на пороге? — не выдержал наконец Воронов. — Кстати, милая, ты знаешь, какой подарок он сделал тебе и своему племяннику?

— Какому племяннику? — не поняла Лана.

— Ну, может, племяннице. — Андрей погладил ее по животу.

— Да оставь ты, — смутился Савелий.

— Нет-нет, говори, — ею овладело любопытство, — какой подарок?

— Вот, — Андрей протянул ей пачку стодолларовых купюр, — пять тысяч!

— Пять тысяч? Откуда у тебя такие деньги? Банк ограбил, что ли?

— Точно, банк, — подначил Андрей.

— Слушай его больше, — нехотя вступил Савелий, — не волнуйся, заработал.

— Ну, спасибо, Савушка! — Она обхватила ладонями его лицо и смачно чмокнула в щеку.

— За такой подарок могла бы и в губы, — с усмешкой заметил Воронов.