Приговор Бешеного

Он попытался что-то ответить, но язык не слушался его.

— Да, знаю, что больно, но зачем ты стрелял в меня? — И вновь Григорий попытался что-то сказать, и вновь этот странный незнакомец все понял. — Да, именно профессионализм тебя и подвел на этот раз, — сказал Савелий, словно подслушав его мысли, потом добавил: — Потерпи немного, я вызову «скорую», может, и выкарабкаешься. — Сочувствие незнакомца было столь искренним, что Григорий, забыв, что язык не подчиняется ему, попытался возразить, но лишь чуть дернулся, громко простонал и тут же потерял сознание.

Савелию действительно было жаль этого молодого парня, который мог навсегда остаться инвалидом.

— Скажи спасибо, если в живых останешься… — Он достал из кармана телефон и набрал «ноль три». — «Скорая»? Здесь человек раненый лежит… Аэропорт Мячково, на крыше столовой… Кто-кто? Прохожий! Поторопитесь, ранение тяжелое, в позвоночник… — Он еще раз взглянул на бедолагу, сунул телефон в карман, поправил «стечкина» за поясом и поспешил к лестнице, ощущая острое недовольство собой.

Когда он спустился и подошел к двери диспетчерской башни, из нее вышли Воронов и Денис.

— Мы все видели, — сказал Андрей, похлопал его по плечу и добавил:

— Не кори себя, ты все сделал правильно.

— С чего ты взял, что я корю себя? — недовольно буркнул Савелий.

— Он жив? — спросил Денис.

— В «скорую» звонил и, конечно, сказал о ранении? — догадался Воронов.

— Тогда нужно быстрее сматываться, наверняка в милицию сообщили.

— Ты прав, поехали отсюда. Машина далеко?

— Нет, у входа в здание вокзала.

Вскоре они уже мчались по направлению к Москве. Ехали молча, но внимательно вглядывались в темноту, понимая, что опасность может подстерегать на любом километре. Когда они выезжали на Новорязанское шоссе, мимо промчался милицейский «мерседес» и реанимационный автомобиль. Дениса довезли до самого дома на Котельнической набережной.

— Спасибо тебе, Денис, с тобой как за каменной стеной! — искренне произнес Савелий.

— Скажешь тоже, — засмущался тот, — вот Матросов… — Он поморщился, словно от боли.

— Ты знаешь его семью?

— Я уже им сообщил, — с грустью отозвался Воронов.

— Ребята, я решил так. — Савелий открыл спортивную сумку, взял несколько пачек стодолларовых купюр, две протянул Денису, остальные — Воронову. — По десять тысяч семьям погибших, по пять нам, остаток сдам государству…

— Ты уверен, что их кто-нибудь не прикарманит? — спросил Воронов.

— Нет, не прикарманит! — твердо заверил Савелий. — У меня есть идея.

— Какая, если не секрет?

— Кто в стране лучше всех знает, где деньги нужнее всего?

— Министр финансов, — выпалил Денис.

— А я думаю, что премьер-министр, — возразил Воронов.

— Вот именно, у него все просят.