Приговор Бешеного

— Только едно… ваши люди у меня…

— Никак нет, генерал! Они… так сказать, немного мертвы…

— А другие? — с надеждой спросил генерал.

— Другие нет, только три. Извини, что так случилось. Что с ними делать?

— Завтра за ними приедут мои люди, — тяжело вздохнув, ответил тот.

— Подробности знаешь? В засаду попали?

— Нет, засада нет. Я не видел сам, но мой человек говорит, что бой очень честный, но не равен.

— Тех что, больше было?

— Нет, мысл-та в другом: твои стреляли, другие нет…

— Вот как? Странно… Ладно, спасибо за помощь.

С огромным трудом сдерживая ярость, чтобы не швырнуть трубку, генерал процедил «до свидания», резко положил трубку на место и только потом дал волю своим чувствам:

— Надо же! Так легко расправиться с лучшими моими мальчиками! Как он сказал: «Бой честный, но не равен»; мои стреляли, а те нет. Тогда почему погибли мои, а не те? Что там за «лучший специалист», гад гребаный? Нет, это так нельзя оставить! Завтра все службы ФСБ по углам ржать будут и пальцем показывать, что какой-то недоумок разделался с моими вооруженными мальчиками голыми руками!

Раздраженно схватив трубку, генерал быстро набрал номер.

— Слушаю вас, — раздался характерный хриплый голос.

— Капитан, это Мамонов.

— Извините, генерал, но пока нечем порадовать, объект словно в воду канул.

— Гнилые сведения! — со злостью обрезал генерал. — Селезнев отыскал его в Болгарии.

— Значит, нам возвращаться?

— И как можно скорее! Будешь в Москве перехватывать ЕГО.

— Так вы ж сказали, что Селезнев…

— Да, сказал, что он отыскал его, но не сказал, что он ВЫПОЛНИЛ задание!

— Вы хотите сказать, что группа Селезнева…

— Да, именно это и хочу сказать! — рыкнул Мамонов. — «Тройной смеси» больше нет, черт бы вас всех побрал! Действуй!

— Есть, това… — Не дослушав, генерал бросил трубку и вышел из-за стола.

Он вновь замельтешил по кабинету, пытаясь успокоиться, чтобы не сорвать на ком-то злость. Взбалмошный характер Мамонова знали все, кто с ним работал хотя бы месяц. Он мог завестись с пол-оборота, и тут уж горе тому, кто попадался под горячую руку, пощады не жди. Зная это, каждый, кому нужно было идти к нему на прием, первым делом звонил его самому доверенному помощнику, проработавшему с ним более пяти лет, и спрашивал о настроении «босса». Если узнавали, что «штормит», предпочитали переждать, даже в ущерб делу. Особо ушлым не нужно было даже справляться о настроении. Стоило заглянуть в приемную и увидеть: если она пуста, то выбор сводился к одному из двух вариантов — либо Мамонова нет на месте, либо он «бушует».

Нечто похожее случилось и на этот раз.