Приговор Бешеного

 — Главное… да ты и сам знаешь, что главное. Живи долго, «крестник»!

— Мухтар постарается!

Закончив разговор, Савелий почувствовал некоторое облегчение. Главное, что Богомолов не изменился, остался таким, каким был всегда. Конечно, он понимал, что генерал чего-то недоговаривает, даже иносказательно, однако, прекрасно зная, что телефону нет доверия, особо не обиделся. Видно, кто-то на него сильно давит, и этот «кто-то» из тех, от кого просто так не отмахнешься. Нужно будет обязательно поговорить с ним об этом при первой же возможности. Да, устал Константин Иванович. Ох как устал. Но… нужно терпеть. Настали времена, когда расслабляться ни в коем случае нельзя. Затопчут и даже не оглянутся.

Бодро поднявшись на ноги, Савелий пошел взглянуть на Мушмакаева. Конечно, он не будет совсем заживлять его рану, и не только потому, что жалко тратить свою силу и энергию на подонка. Однако поддерживать в нем жизнь необходимо, чтобы довезти до Москвы. Он просто исключит возможность заражения крови и уймет боль, чтобы его стенания не привлекли внимание посторонних людей во время пути.

Он пришел вовремя: Мушмакаев только что потерял сознание.

— Ты что, капитан, и ему хочешь снять боль? — недовольно спросил Денис, когда Савелий склонился над пленным.

— Ты что, забыл? Мы же должны доставить его в Москву. И доставить живым.

— Доживет, осталось каких-то четыре-пять часов. Может и помучиться, — язвительно пробурчал Денис.

— Тебе что, нужны лишние взгляды посторонних? — поддержал Гадаев.

— И правда… — растерянно покачал головой Денис. — Ну извини, не подумал.

— Ну, пожалуйста, — в тон ему уронил Михаил.

Наклонившись над Мушмакаевьм, Савелий притронулся к его лбу и мысленно приказал: «Ты сейчас придешь в сознание и никакой боли не почувствуешь. Ты постараешься быть спокойным, и твоя рана перестанет кровоточить. А теперь я уберу руку, ты откроешь глаза и попросишь воды». Не отрывая ото лба руку, Савелий решил подшутить и хитро взглянул на Дениса:

— Налей, пожалуйста, воды из графина.

— Нет, он пить хочет, — невозмутимо ответил он.

Денис удивленно посмотрел на Савелия, а Михаил неожиданно прыснул, не выдержав его гримасы. Денис перевел взгляд на него, покачал укоризненно головой, подошел к столу, налил в стакан воды и вернулся к ним. Савелий отнял руку. Раненый тут же открыл глаза и с недоумением поглядел на Савелия.

— Я могу попросить воды? — вежливо произнес он.

На этот раз Михаил просто зашелся от хохота.

— Что смешного в моей просьбе? — обиделся Мушмакаев.

— Ничего смешного, — заметил Денис и протянул ему стакан, — это не тебя касается. Ну, как, сильно рана саднит?

— Нет, даже не чувствую, даже странно. — Он вдруг снова недоуменно взглянул на Савелия, но ничего не сказал.