Правосудие Бешеного

- А машину мы новую найдем! У соседей такого добра навалом!

Мамет-хан понял: это те самые, которые с его Наташкой... Оказывается, она у них далеко не первая жертва!

- У соседей, говоришь? - Мамет-хан незаметно снял предохранитель с автомата. - И что, красивые попадались?

- Ага, - ухмыльнулся боевик, - одна была светлая, из русских... Ладненькая такая, аппетитная, стерва! - Он плотоядно причмокнул. - Так мы ее...

Мамет-хан не стал дальше слушать этого скота в человеческом облике, перехватил автомат и в упор послал очередь в стоящего перед ним насильника. Того буквально перерубило пополам, и он, хрипя, повалился на пол.

- Стой, брат! - закричал второй боевик. - Не убивай! Хочешь, я дам тебе денег? Много денег! - причитая, он делал какие-то движения рукой.

- Не успеешь... - усмехнулся Мамет-хан, наступая ему на руку. - Деньги бумага: мне нужна только твоя жизнь! - сказал Мамет-хан и выпустил очередь в извивающегося от страха второго насильника. Потом подошел, отвернул его рукав, снял что-то и сунул в карман.

Свершив свою месть, Мамет-хан считал, что теперь он обязан помочь тому, кто сопровождал его в поисках. Они вдвоем отправились в район Ведено - туда, где жил его брат Хасан-бек. Того в селе не оказалось, он был в горах с овцами. Оставив Савелия дожидаться в лесу, Мамет-хан отправился за Хасан-беком. Он отсутствовал два дня.

- Надо ждать... - сказал он Савелию, когда усталый и осунувшийся спустился с гор. - Хасан-бек не может сейчас уйти от своих овец, ему нужно найти замену.

- Сколько ждать? - поинтересовался Савелий: время его уже поджимало.

- Не знаю... - пожал плечами Мамет-хан. - Хасан-бек обязательно придет. Надо ждать...

Итак, они уже третий день находились в томительном ожидании. Савелий уже подумывал, не пойти ли одному или поискать другого проводника.

Наконец появился Хасан-бек. Это был худой, весь какой-то нескладный человек тридцати двух лет от роду. Одет он был в старую, заношенную полевую форму с чужого плеча, видимо доставшуюся ему от какого-нибудь русского пленного - их, бедолаг, по здешним селам томилось немало. Говорил он на чистейшем русском языке и, в отличие от простых чеченцев, не носил бороду, тем самым подчеркивая, что исламские традиции его мало интересуют. Так как в здешней округе к нему уже несколько лет относились как к изгою, со временем Хасан-бека стали считать - несмотря на его ученость - эдаким местным дурачком, юродивым.

Женщины обходили его стороной, мужчины смеялись над ним, подростки издевались; непонятно, почему он так упорно оставался жить в этих местах, где его унижали? Ведь мог же он найти себе место, где его знания агронома пригодились бы?..