Кремлевское дело Бешеного

Он только не учел, что ни Ростовский, ни тем более Савелий, а уж о Гапуре-то и говорить нечего, никто из них не выносил хамства.

— Зачем пожаловали? — спросил Шлезингер, по-барски развалясь в кресле, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к пришедшим.

— Мы хотели бы выяснить, в чем заключаются претензии к нашему партнеру, находящемуся под нашей защитой, — следуя договоренности, интеллигентно начал разговор Сергей Симбирцев.

— А ты кто?

— Я — юрист фирмы!

— Продолжай… — не скрывая усмешки, бросил Людвиг Генрихович.

— Ваши люди ведут за ним наблюдение, покушаются на его жизнь, что, вполне естественно, нам не нравится. Возможно, если вы уточните, что является причиной столь пристального к нему внимания, мы могли бы найти такое разумное решение проблемы, которое в конце концов всех нас устроило.

Несмотря на свой богатый опыт разведчика, Шлезингер уже давно жил по другим законам: теперь он уважал только силу и принял вежливый тон так называемого юриста за проявление слабости пришедших и даже не спросил у них, кто они такие, что было его главной ошибкой. Он подумал, что Сергей испугался за свою жизнь и готов пойти на любые уступки. А поскольку и Скворцов, и Калошин в один голос твердили Шлезингеру о каких-то бумагах, из-за которых они объявили охоту на Мануйлова, Людвиг Генрихович рассудил, что можно добыть те самые бумаги, не прилагая особых усилий: надо только еще немного надавить на пришельцев, и всех делов-то…

А с непонятно как выжившим Мануйловым Шлезингер решил разобраться несколько позже, после того как тот сам принесет ему на блюдечке с голубой каемочкой столь нужные его шефам документы.

— Ваш приятель или партнер, как вы говорите, сунул свой нос туда, куда его никто не просил, — сказал Шлезингер, — ив его руках оказались бумаги, которые ему не принадлежат, и если он отдаст их нам, то значительно облегчит свою дальнейшую судьбу.

— Эти бумаги мне очень дорого достались, — сдерживая изо всех сил нарастающую в нем злость, произнес Савелий, — дайте мне за них компенсацию, и вы их получите.

— Что ж, это вполне разумное предложение. — Шлезингер расценил реплику Говоркова по-своему: парень, хоть и напуган до чертиков, уже не упирается и только для вида пытается поторговаться. Стоит еще надавить чуть-чуть, и из него можно будет веревки вить. — И сколько же ты хочешь? — спросил он для порядка.

— Сто, — не моргнув глазом, спокойно, ответил Савелий и после небольшой паузы добавил: — миллионов… — еще после паузы пояснил: — долларов… — причем произнес он это таким тоном, словно речь шла о каких-то копейках.