Кремлевское дело Бешеного

Так что все идет по плану.

— Ты что, не понял, болван?! Достаточно малейшей оплошности, чтобы все полетело к чертям. Не думаю, что Фадеев такой же законченный идиот, как ты: он не полезет в подставную «скорую», а найдет Зинку и раскрутит ее по полной…

— Не найдет, не хами, — спокойно перебил его Калошин, — за Зину поздно волноваться: она ничего и никому уже не расскажет. Я еще когда тебе сказал: Зина — моя проблема!

— Что, уже избавился? — Генерал немного успокоился. — Хорошо, допустим, здесь мы прикрылись! — согласился он. — Но я уверен на все сто, что в «Кремлевку», после того что они уже узнали, Президента не повезут.

— Да не трясись ты! — со злостью прикрикнул на Скворцова Калошин. Он глубоко переживал утрату любимой женщины и никак не мог смириться с потерей собственного ребенка. — Мы контролируем ситуацию. Буквально минуту назад САМОГО, с кучей охраны, уже вывезли из Кремля на МОЕЙ «скорой», между прочим, сейчас вся компания быстро едет в направлении «Кремлевки». Так что все идет по плану. Чем панику сеять, лучше займись своим Мануйловым. Надо кончать с этим мутилой, точнее, мудилой, как можно скорее.

— Да, тут ты прав, — согласился более-менее успокоившийся Скворцов. — Ничего, уже завтра мы от него избавимся.

— Завтра так завтра! — Калошин так и не сумел совладать со своим горем, но все-таки напомнил Скворцову: — Не забудь про документы, это главное!

— Как же, забудешь такое! Да я сплю и вижу, как они уже в моем сейфе лежат!

Договорившись поддерживать связь, генералы распрощались.

Не на шутку взбешенный Калошин узнал ,об окончательном провале операции, когда что-либо исправить уже было немыслимо: Президента под зоркими взглядами бдительной охраны откачивали врачи Первой градской больницы.

Калошин все же успел позвонить Лейбину в «Кремлевку» и пригрозил содрать с него семь шкур, если тот хоть ненароком обмолвится об их затее. Но Борис Михайлович и сам уже был напуган до чертиков: заместитель Фадеева, подполковник Петров в больнице уже навел шороху, вызывая всех к себе на допросы. Особенно он тряс отделение кардиологии, в котором, как он выяснил, готовили аппаратуру к внеплановой операции.

Лейбину, как заведующему отделением, пришлось выпутываться, на ходу придумывая причины. Он остановился на версии обычной проверки приборов: выглядело все это натяжкой, но ничего другого в голову Борису Михайловичу в этот момент не пришло, и он мертвой хваткой вцепился в эту версию. Помучив его с полчаса, Петров понял, что Лейбин ничего другого не скажет, и, чтобы не терять попусту время, отпустил его, предупредив, правда, чтобы тот никуда не уезжал из Москвы.

Лейбин примчался к себе домой ни жив ни мертв. Понимая, что так просто ему не отвертеться, он задумал сбежать из столицы.