Кремлевское дело Бешеного

Он даже замечание ему сделал, а тот и ему нахамил!»

Калошин вначале опешил от такой наглости: ее партнер лежит, как говорится, в стельку пьяный, лыко не вяжет, а она на него, сотрудника КГБ, «весь прикуп скидывает», да еще и в свидетели прихватывает. Калошину бы возмутиться, но он вдруг, наоборот, все подтвердил, а когда менты попытались права качать, сунул им «корочку» сотрудника КГБ — к тому времени он уже стал полковником. Те козырнули с извинениями, и он довел случайную знакомую до ее дома.

По дороге выяснилось, что она закончила медицинское училище, а проституцией занялась потому, что осталась одна, без средств к существованию: год назад ее родители и старший брат погибли в железнодорожной катастрофе.

И вот так в пятьдесят лет для него открылся новый, не изведанный доселе мир ощущений: он не только без памяти влюбился в эту проститутку, но в первую же их встречу получил истинное удовольствие от секса. Причем вспыхнувшее в нем чувство не осталось безответным: девушке понравился этот нежный, хорошо сохранившийся красавец, которого она назвала «милый дядюшка».

Полковник устроил ее в местную медсанчасть КГБ, а когда перебрался в Москву, добился и ее перевода, сначала в ведомственную поликлинику, а потом и в Центральную клиническую больницу.

Став к тому времени уже генералом, Калошин тщательно скрывал от всех, тем более от соответствующих служб, свою связь с Зиночкой, и это вовсе ее не тяготило: она не претендовала на роль супруги, довольствуясь стабильностью отношений со своим покровителем и материальной обеспеченностью. Она настолько крепко за эти годы привязалась к своему «милому дядюшке», что ради него готова была на все.

Их свидания происходили в глубокой тайне, что позволяло им скрывать их связь в течение долгих лет. И когда Бакурин в лоб упомянул его тайное и столь многолетнее увлечение, Калошин сначала искренне удивился, а потом изругал сам себя всеми последними словами: первый раз в жизни он искренне испугался. Но не за себя, а за единственную женщину, с которой ему никогда не нужно было таиться, играть: с Зиночкой он всегда оставался самим собой. А теперь страх удвоился: Зиночка ждала от него ребенка… Его собственного, наконец стопроцентно родного, его кровиночку, а не тех, чужих, кому он просто отдал свою фамилию…

Слежку за Фадеевым установили на самом высоком профессиональном уровне. Калошин выделил Скворцову полтора десятка лучших людей из своего охранного предприятия. Все они когда-то работали или в президентской Службе безопасности, или оперативниками в спецслужбах, поэтому об особенностях системы президентской охраны они были вполне осведомлены.