Бешеная

Ему, сам понимаешь, приходится хуже всего меж двух огней, бабы хоть одетые, а прораб голышом… Уютнее всех студентке. Вот уж кто оказался подлинным философом из школы киников – девка лежит в постели, лицезреет диспут и хохочет, как гиена, то ли от веселья, то ли в истерике… Ну что ты ржешь? Тут плакать надо… Хочешь, я тебя доведу до слез предпоследней деталью? Дамочка-кандидат допрежь была супругой некоего инженера-строителя, он ее пару месяцев назад выставил за разврат, переходящий в «тенденцию, однако». А потом, как порой случается, заскучал и возжелал примирения, хотя и развелись уже, и хату разменяли… Идет мириться и прощать. Дверь открыта, он заваливает с тортом и бутылочкой, гордый собственным благородством, – и попадает в разгар диспута. А поскольку он перед историческим визитом еще и принял для храбрости, быстро проникается идеей и в конце концов начинает колошматить всех подряд, не отделяя философов от пролетария. Шум от диспута стоит на весь Академгородок, соседи вызывают «луноход». Влетает в квартиру наряд и стоит в полной растерянности – наши ребята всякое повидали, но тут совершенно непонятно, кого нужно выхватить из-под плюх, а кому побыстрее крутить руки как агрессору… Да, я не сказала про собаку… У дамочки-кандидата был жизнерадостный годовалый сенбернар. Песик никого не кусает, но он решил, что началась веселая игра, и бесится от всей собачьей души, носится по стенам и потолку… Ну не гогочи ты так, на пол меня сейчас сбросишь…

– Дашка, ну я не могу… Что, правда?

– Чистейшая. И про сенбернара тоже. Районщики чуть со смеху не сдохли…

– Убитые есть?"

"– Да нет, ни переломов, ни проломленных голов – все-таки интеллигенты, философы… Синяков у каждого с полдюжины, висят живописные лохмотья, волосы выдранные, прораба обе дамочки ухитрились исцарапать с ног до головы – сам-то он больше прикрывал мужское достояние, в его положении ручками не особенно и размахаешься… Сенбернар под шумок сожрал до крошечки инженеров торт, перебил все бутылки и цветной телевизор сшиб, хорошо еще, кинескоп не взорвался… Такие вот кровавые милицейские будни. Теперь усердно скрипят перья. Студентка уже совершеннолетняя, но мамаша все равно катает в суд бумагу, требует привлечь прораба за совращение, развращение и принуждение. Супруга пишет на разлучницу, выставляя ее первой развратницей города. Инженер пишет на супругу прораба – она ему сгоряча новенький импортный пиджак порвала и часы разбила. Студентка пишет, что не было ни принуждения, ни совращения, а было лишь добровольное согласие сторон. Один прораб оперу не пишет, ему грустно и тягомотно, пьет вторую неделю и заверяет, что непременно повесится. Обе бабы его выставили, кочует по дружкам.