Бешеная

Мастер подождал, когда стечет немного на лезвие, медленно поднял его ко рту, слизнул половину, клинок оказался у самых губ Даши. Она слизала остальное, ухитрившись не порезать язык.

– Молись. Нашу молитву…

– Нима оговакул то сан вабзи…

«Отче наш» шиворот-навыворот она зубрила два часа – и теперь отбарабанила без малейшей заминки.

– Встань.

Он усадил Дашу на колени, обнял за талию, положил ладонь на бедро. Руки, чувствовалось, сильные, не дрожат ничуть – не пьян, запаха не ощущается, и не похоже, чтобы принимал дурь. Положительно, волк… Хрумкина вышла от него с физиономией, исполненной преданности и почтения, словно секретарь райкома, удостоившийся визита к Брежневу…

Ладонь переползла с бедра на выстриженную по западной моде дорожку – несуетливо, властно. Даша терпела, невольно отметив, что попала в лапы опытного, спокойного мужика.

– Тебе сказали, кто я?

– Я тебя чувствую, даже если бы мне не говорили прежде… – тихо сказала она. – Бабушка меня учила, что Черный Хозяин однажды придет…

– Ты мне нравишься, ведьма, – он был, конечно, в должной степени возбужден, но на суетливого психа не походил ничуть. – Мне сказали, ты хочешь примкнуть к Братству?

– Да, Гроссмейстер, – шепнула она.

– К великому Сатане ведет много дорог, но ни одной не проложено в обратную сторону…

– Я готова…

Ранка под левой грудью уже не кровоточила. Ладони медленно блуждали по ее телу, дым плавал по комнате тяжелыми волнами, темные глаза в прорези маски не отрывались от ее лица. Женщина в углу вдруг простонала-прорычала что-то вовсе уж невразумительное, подняв фигурку над углями.

– Ты давно служишь Ему?

– С детства, – сказала Даша. – Я же говорю – бабушка учила… Жаль, что ты не знал мою бабушку, Мастер…

«Вот уж точно, – мысленно добавила она. – Бабушка, человек верующий, придушила бы это сокровище собственными руками…»

– Я хочу войти в тебя, – сказал он негромко. – Мы должны слиться во благо Его, погрузившись в поток энергии Князя Тьмы, несущий наслаждения Той Стороны…

– Не здесь, Гроссмейстер, – сказала Даша, старательно придыхая после каждого слова. – В магии Ритуала, в сиянии Луны, посреди дьявольской ночи и с соленым привкусом крови на губах…

– Я понял, – ответил он, не убирая рук. – Через три дня – Полнолуние. И черная месса…

Даша, решив внести инициативу и разнообразие, соскользнула с его колен и медленно закружилась по комнате, раскинув руки, украдкой глядя под ноги, чтобы не влететь босой подошвой в блюдо с углями.

Резко остановилась, повернулась к нему лицом:

– Я буду ждать полнолуния, Мастер…

– Смерть! – взвыла женщина, роняя на угли истыканную иглой фигурку.