Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

Как холодный дождь, льющий всю ночь до утра."

"– В нее вселился злой дух, – сказала вдруг Эри, понизив голос так, словно доверяла Цкуру страшную тайну. – Он все время стоял за ее спиной, не отходил ни на шаг. И замораживал ее волю своим леденящим дыханьем… Ничего другого мне в голову не приходит. Никак иначе не объяснить ни ее отношения к тебе, ни анорексии, ни странной гибели в Хамамацу, ни тем более… Я не хотела об этом говорить. Боялась, как только заговорю, он тут же станет реальностью. Поэтому очень долго носила все эти страхи в себе. Собираясь никому о них не рассказывать до конца жизни. Но сейчас рассказываю, потому что мы с тобой, скорее всего, никогда уже не встретимся. А ты, я уверена, обязательно должен об этом знать. Это был злой дух. Или – что-то вроде духа. И Юдзу не смогла его отогнать.

Глубоко вздохнув, Эри уставилась на свои руки, и Цкуру не мог не заметить, как сильно те дрожат. Он поднял взгляд и посмотрел на качавшуюся занавеску, за которой то и дело проглядывало серое небо. От скорбной тишины, затопившей хижину, становилось трудно дышать. То было тяжелое, одинокое безмолвие доисторического ледника, расколовшего землю и породившего бездонное озеро.

– Ты помнишь «Годы странствий», фортепьянную поэму Листа? – спросил Цкуру наугад, чтобы как-то нарушить эту страшную тишину. – Юдзу часто ее играла.

– «Le Mal du Pays»? А как же! – ответила Эри. – Я и сейчас иногда ее слушаю… Хочешь, поставлю?

Цкуру кивнул.

Она встала, подошла к комоду, на котором стояла миниатюрная стереосистема, отыскала в стопке компактов нужный диск, зарядила в плеер. Из динамиков полились первые звуки «Тоски по родине». Простая тема, исполняемая одной рукой. Эри вернулась за стол, села напротив Цкуру, и они стали слушать вдвоем.

Здесь, в маленькой хижине на берегу финского озера, эта музыка воспринималась немного не так, как в токийских апартаментах. Но где бы ни выпало ее слушать и как бы ни отличался звучанием компакт-диск от старенького винила, она оставалась все такой же прекрасной… Цкуру вспомнил, как Юдзу играла это на пианино в гостиной у себя дома. Чуть склоняясь над клавишами, почти закрыв глаза и приоткрыв рот в поиске слов, которых никогда не произнесла бы. В эти минуты она отделялась от самой себя и переносилась куда-то еще.

Одна мелодия закончилась, и после короткой паузы зазвучала следующая. «Женевские колокола». Эри взяла пульт и убавила громкость.

– Я тоже это часто слушаю дома, – сказал Цкуру. – Только в другом исполнении.

– И в чьем?

– Лазаря Бермана.

Она покачала головой.

– Его версии еще не слышала.

– У него немного… элегантнее, что ли. А эта, хоть и виртуозна по-своему, скорее напоминает сонаты Бетховена.

Эри улыбнулась.