Бесценная

Но Тирк повторил:

– У тебя больше нет выбора. Даже если ты каким-то чудом подчинишь себе амуэ, ты все равно будешь опасен и для себя, и для окружающих. Сам знаешь, что я прав. Смирись и вернись на Омикрон. И пройди курс стабилизации. Все ждут от тебя именно этого.

– Кто «все»? – гримаса отвращения передернула лицо Сингха. – Жалкая кучка маразматичных стариков, возомнивших себя вершителями судеб Вселенной?

– Твой отец… Весь Омикрон.

Сингх горько расхохотался:

– А дальше? Предлагаешь мне превратиться в такую же бесчувственную тварь, как мой отец? Завести шанаас с ниильдами?

Он передернул плечами, вспоминая запах страха и похоти, пропитавший стены отцовского шанааса. Перед мысленным взором, как наяву, промелькнули изнуренные женские лица, глаза, в которых плескался ужас, тела, белеющие в полумраке, бьющиеся то в экстазе, то в конвульсиях боли.

И среди них одна. Та, которую невозможно забыть. Та, что дала ему жизнь, выкормила своим молоком. Та, о которой ему твердили, что она умерла.

Он нашел ее там, в шанаасе.

Нет, что угодно, только не это.

– Ну так оставь девчонку себе.

– Тоже не выход. – Вздохнув, Сингх повернулся к старпому и пояснил: – Магистр Тадартис не тот, с кем можно играть. Ему не нужны деньги. Ему нужна землянка. Он знает, что она у меня. Даже если я решу оставить ее себе, даже если верну ему деньги и скроюсь на Омикроне, что будет с остальным экипажем? Ты об этом не думал? У магистра хватит средств и теркхаев, чтобы перевернуть весь видимый Космос. Он отловит вас по одному и уничтожит. Вместе с семьями. Ты этого хочешь?

Тирк опустил голову, признавая его правоту.

С минуту Сингх смотрел на него, испытывая душевную боль от того, что должен сказать и сделать. Потом, не скрывая сожаления, тихо добавил:

– К тому же ты прав. У меня нет выбора. Я чувствую амуэ, она пробуждается слишком быстро. Три дня максимум – и я не смогу контролировать свои силы.

– Ррхеш та гхарк! – Тирк вскочил, заглядывая в лицо капитану.

Тот поморщился:

– Не выражайся при мне. Я же просил.

– Прости, не сдержался. Но три дня! Три ратсова дня! – омран забегал по каюте, ероша жесткий ёжик волос. – Это слишком мало! Мы не успеем добраться даже до подпространственного тоннеля! Сингх!

– Я знаю.

– Нет, не знаешь! Даже не представляешь, что тебя ждет. Ты сгоришь за эти три дня!

– Значит, так суждено.

– Не мели ерунды!

Остановив бег, Тирк замер напротив своего подопечного и окинул безумным взглядом.

– Ты должен пойти к ней.

– Нет.

– Да, парень! Послушай меня. Ты мне как сын, я не хочу видеть, как ты умираешь в муках. Иди к ней. Возьми ее! Это твой единственный шанс. Если она разбудила твою амуэ, она ее и погасит.

– И ты думаешь, она согласится? После всего, что мы сделали с ней? – хмыкнул Сингх после минутного раздумья.