Бес Славы

У меня были планы, желания.

Теперь – табу.

Нет ничего.

Бесславная жизнь. Карьере конец. Спорту – тем более. А золото было рядом.

Но вся жизнь теперь пройдет без славы…

Глава 1

Стася

Лето в этом году – капризное. То палящая жара несколько дней, то проливной дождь.

Неудивительно, что у бабушки разболелись суставы, поэтому я в одиночестве и иду к затоке за кувшинками.

Бабуля говорит, что каждое растение должно быть сорвано в определенный момент и определенным способом, иначе целебные свойства могут растеряться. А она уж в этом разбирается. Не зря к ней вся деревня за помощью бегает, да еще и из соседних приезжают, даже до города молва докатилась. Только бабушка помогает не всем, кого-то сразу отправляет восвояси, сколько бы денег не предлагали.

Я дохожу до хлипкого мостика через речку и слышу за спиной рев мотоцикла. Оборачиваюсь и улыбаюсь, чувствуя, как меня заполняет счастье.

Митенька…

– Стаська! – кричит он, прибавляя газу. Я остаюсь на месте и зажмуриваюсь, то ли от яркого солнца, то ли от мимолетного испуга. Митя едет ко мне слишком быстро, поднимая пыль и распугивая лягушек. Ну вот зачем так гонять?

– Ты куда торопишься? – с улыбкой спрашиваю я, когда Митя тормозит рядом. Делаю шаг с мостика и оказываюсь в объятиях любимого... От него пахнет молоком. Нежно и тонко. Люблю молоко... Значит, Митя только что от мамки.

– Жениться на тебе тороплюсь, – отвечает жених и лезет целоваться. А я сперва оглядываюсь, а потом позволяю любимому запечатлеть поцелуй на моих губах. Но Мите мало, он сильно прижимает меня к себе и пытается целоваться глубже. Даже грубо. Я отстраняюсь, пытаясь сохранить улыбку на лице. – Ну что ты? – недовольно бурчит он.

– Скоро свадьба, после и нацелуемся.

– Господи, Стаська, я прям тебе умиляюсь, мы в каком веке живем? Целоваться и... хм, не только уже давно не обязательно только после свадьбы.

– Я только так! – капризно стою я на своем. Да, Митька давно намекает, в последнее время все чаще даже просит. О близости... но меня так воспитала бабушка.

Его лицо разглаживается, и он говорит:

– Мне по делам надо, а вечером к тебе зайду.

Я киваю и, глядя под ноги, аккуратно ступаю по бревенчатой переправе, слыша, как звук мотора теперь удаляется."

"До затоки дохожу за минут десять. Сбрасываю обувь и, снова опасливо оглядываясь, задираю подол сарафана. Завязываю его высоко на бедрах и ступаю в воду. Теплая. Иду к месту, где виднеются желтые бутоны. Ногам становится холоднее.

Стоячая вода в затоке прогрелась, но, чем дальше увязают ноги в илистом дне, тем сильнее мерзнут.

А здесь глубоко. Сарафан все же намокает, когда я оказываюсь возле цветков. Срываю их так, как и учила бабушка. Бережно, с нежностью, как будто извиняясь. Капризное растение – с ним надо быть любезным.

Девять штук. Ни больше, ни меньше.