( Бес ) Предел

Когда последний раз меня обнимали? Мама, Марина, да хоть кто-то?! Я точно сумасшедший, надо вернуться к чему-то более действенному, какой на хрен глицин?! Очухиваюсь от своих дебильных дум, только когда чувствую, как Олеся хватает меня под руку.

— Здравствуйте, — наконец выдаю я, понимая, что мать Олеси меня вовсю рассматривает.

— Здрасте. А вы кто? — придется все же фильтровать свой базар, Олесе на вопрос «вы кто», я бы определенно ответил, что я всеми известный орган в пальто, но с ее матерью это определенно не прокатит.

— Игорь. Мы встречаемся с вашей дочерью, — самое удивительное, что эти слова просто вырвались сами собой без единой запинки.

— Ой, как здорово, а вчера ты мне ничего не говорила про своего молодого человека.

— Олеся сглаза боится, вот и молчит, — перевожу на нее взгляд, и на тебе-снова открыт рот, как блаженная, ей Богу. — Может в дом пойдем, морось начинается.

— Да, конечно, проходите.

Женщина, имя которой, к своему стыду, я даже не удосужился спросить у Олеси, открывает дверь, и пропускает нас вперед.

— Рот прикрой, — шепчу на ухо девчонке, от чего она тут же начинает злиться, хмуря лоб.

Надо отдать должное Олесиной матери, в моем представлении, не городские жители-слишком простой народ, стало быть, и вопросы задают такие, которые другие бы постеснялись задать, но нет, женщина оказалось на удивление весьма тактичной особой. Перебросившись парой фраз, она ухватила Олесю за руку и увела из комнаты, оставив меня одного, не считая серого кота, уставившегося на меня так, как будто я как минимум полакал из его миски молочка.

В принципе, такой сценарий мне был только на руку, если бы я брякнул, что я Олесин работодатель, то начались бы вопросы, точнее тьма вопросов, дошло бы и до совместного проживания. А все это невозможно объяснить, ибо в принципе все это не нормально, а так все предельно ясно. За время их отсутствия я сделал то, что сделал бы каждый второй-рассмотрел каждый уголок дома. В принципе, не так ужасно, как рисовалось в моей голове, вот только снаружи дом оказался лучше, чем внутри-старая потертая мебель, убогие стены и ковры. Ковры, мать вашу, на стенах! Одно радует-запах приличный. Через полчаса мне стало откровенно скучно, смотреть было нечего, а лезть в чужие спальни как-то нехорошо. Так и стоял в гостиной, смотря в окно, пока не услышал детский плач. Вот! Вот этого я и не хотел слышать. Но хуже всего, что после того, как ребенок начал плакать, его крик тупо не прекращался ни на секунду. И тут я понял, что никакая зараза к нему не подошла. Слушать это становилось все сложнее, в конце концов, не выдержал и пошел в комнату, куда ушла Олеся и ее мать.

— У вас там вообще-то ребенок плачет, — приоткрывая дверь в комнату, произношу я.