Гусары денег не берут

— Да что ты расчихалась? — с досадой воскликнула Кира. — И почему это у мальчишки обязательно должны быть проблемы? И голой он меня не видел. Только мою голову.

— Ах, ну да! Это сильно меняет дело! — хихикнула Леся.

— Да что такого, что он увидел меня среди ромашек? Можно подумать, меня можно испугаться!

— Когда ты выбираешься из-под земли? Можно!

— Нельзя! Во всяком случае, он не испугался. А очень даже обрадовался, потому что теперь он точно знает, что детей в самом деле в капусте находят.

— Нехорошо внушать детям разные глупости!

Кира только рукой махнула.

— Лучше одевайся, пока сюда полпоселка смотреть на тетенек, которые на клумбах растут, не сбежалось!

Подруги отряхнули с себя мусор и песок. И натянули свою одежду, по мере сил постаравшись ее не испачкать. И все равно на сарафане Киры, помимо зеленых разводов, появились сероватые отпечатки ладоней и еще какие-то закорючки. А юбка Леси выглядела явно пожеванной. Единственное, что не пострадало, — это обувь подруг. Леся надела босоножки, состоящие из тончайших золотистых ремешков, потому что хит этого сезона, по утверждению «Вог», — золотой цвет.

Босоножки стоили бешеных денег, несмотря на то что фирма-производитель была самой Лесе неизвестна. Какой-то «Багратиони». Странно, какое отношение полководец имел к обувной промышленности?

Но босоножки отличались очень удобной колодкой. И несмотря на пятнадцатисантиметровые шпильки, ходить в них можно было целый день. И судороги начинали хватать за икры лишь к позднему вечеру. Одним словом, не босоножки, а настоящее чудо. Одно в них было плохо — ходить в них по мягкой земле было решительно невозможно.

На Кире была более практичная обувка: белоснежные сабо на толстой прозрачной пластиковой платформе. Все же Кира сидела за рулем. А давить на педаль газа или тормоза в туфлях на шпильке просто самоубийственно. И туфли испортишь, и на тормоз вовремя не нажмешь. Но ходить в них по газону было сплошное удовольствие. И Кира бойко заковыляла в сторону поселка, то и дело оглядываясь на увязающую в рыхлой земле Лесю."

"— Да сними ты их! — не выдержала она наконец такого издевательства.

— А как я их потом надену? Не смогу же я сунуть грязные ноги в мое чудо?

Стельки в Лесиных босоножках и в самом деле не заслуживали такого варварского обращения. Они были вырезаны из золотистой замши, очень нежной и приятной на ощупь. Когда Леся надевала их на свои ножки, ей казалось, что ее пяточки гладит чей-то нежный прохладный язычок. Снять обувь, пройтись по земле и потом сунуть грязные ступни в этакую красоту? Ну уж нет! И Леся самоотверженно продолжала ковылять на каблуках.

Наконец подруги выбрались на твердую почву. И принялись озабоченно озираться по сторонам. К этому времени уже совсем почти стемнело.