Жена Берсерка

— Думаю, в баню, — ответил тот. — В руках у нее тряпье было.

В баню так в баню, подумал Харальд. Заодно он ее и посторожит, пока она моется…

Он зашагал в нужную сторону.

Сванхильд выбрала самую ближнюю баню — Харальд понял это по стражникам, замершим у ее двери. Он кивнул им, входя внутрь, но отпускать не стал. После тревожных новостей так было спокойнее.

К тому же завтра у этой троицы свободный день, а охранять Сванхильд выйдут уже другие.

Он скинул одежду и заскочил в парную.

Баня только-только успела прогреться. Поленья потрескивали, сгорая в каменке. Девчонка, перевернув шайку, примостилась на ней возле огня, отогреваясь. Обняла коленки, глядя на пламя — и волосы, падавшие на плечи и спину, сияли сейчас темным золотом.

На скрип двери она обернулась. Но вместо того, чтобы сказать что-то, молча улыбнулась.

И Харальду сразу стало легче. Смутные, нехорошие предчувствия, одолевавшие его после той находки в лесу, как-то отступили, поблекли…

— Вообще-то тебе сейчас следовало испугаться, Кейлевсдоттир, — бросил он. — Мало ли кто мог войти…

— Стража — за дверью, — пояснила она ему. — Пустят только тебя. Больше никого.

Это тоже надо менять, мелькнула у него мысль. Сванхильд не должна оставаться одной даже в бане. Кто его знает, какие дары мог оставить своему прислужнику Тор. И мало ли что могут подбросить в дымовое отверстие над каменкой.

Он присел на корточки перед ней, ладонями накрыл колени, успевшие согреться, горячие на ощупь. Спросил:

— Что ты решила насчет Кресив?

Девчонка расцепила руки, оперлась ими о края шайки. Плечи приподнялись, ямки за ключицами углубились.

— Я… если моя сестра бьет рабыню, она не ест. Теперь будет так.

— Это все? — уронил Харальд.

Поиграли и хватит, мелькнуло у него в уме. Теперь не до этого. Осталось только найти, кому подарить темноволосую. Как он собирался сделать еще до пожара, сразу, едва та оправится.

Но учитывая, как Кресив вскочила, завидев его — похоже, она уже оправилась.

И ему почему-то вспомнился Свенельд.

Да, этот возьмет, подумал он. Потом, может быть, перепродаст кому-то еще — но это уже будет дело Свенельда, не его. Скоро йоль, можно отправить девку в Ограмюру со словами — дар на праздник от нового соседа…

— Я рабыню при ней кормила, — печально сказала Сванхильд. — Она — смотрела.

Харальд пару мгновений осмысливал, что это значит. Она кормила…

Он вдруг расхохотался. И объявил:

— Сванхильд, женскими делами в крепости пока что заправляют Гудню и Тюра. Иначе, полагаю, ты сама мыла бы полы в моей опочивальне. А рабыни, сидя на сундуках, рассказывали бы тебе при этом, как плохо им живется и что у них болит…

Девчонка взглянула обиженно, но промолчала.

Харальд ощутил, как губы растягиваются в усмешке. И погладил ее плотно сжатые бедра.