Жена Берсерка

Ненависть кипела внутри, стирая все мысли и обрывая дыхание. Расписывая мир, и без того серый, недобрыми черными тенями…

Колесницу, уже бывшую близко, вдруг окутало непроглядное черное облако. Полетели во все стороны какие-то куски, кто-то вскрикнул, что-то тяжело заскрежетало. И облако тут же исчезло, резко, быстро.

Словно на мир в том месте набросили черный плат, а потом сдернули.

Ни колесницы, ни зверей, несших ее по воздуху, больше не было. Катился по льду синий силуэт — и слабо, бледно-красным, светилось чье-то тело, отлетевшее в сторону.

Светилось, не двигаясь с места.

Тор, перекувыркнувшись несколько раз, вскочил. Помедлил, глядя на нее — и словно размышляя. Потом раскатисто крикнул:

И побежал к дуге из белесого света, по которой в вышине ползла крохотная черная точка — Один уходил в Асгард.

Пусть и этот убирается, решила Забава. С богом ей не совладать — вон, колесница исчезла, зверей, ее тащивших, словно тьма проглотила, а самому Тору хоть бы хны. То ли пояс силы, о котором он говорил, помог, то ли еще что…

Пусть уходит, но сначала надо кое-что сделать, мелькнуло вдруг у нее.

Ненависть внутри согласно дрогнула. Заплескалась, ледяной щекоткой тревожа тело изнутри.

И Забава, приоткрыв губы в недоброй улыбке, потянулась к дуге из белесого света. Вихрем залетела под нее, неумело остановилась, завертевшись волчком. Набрала полную грудь воздуха — а потом посмотрела вслед Тору, черной меткой уплывавшему вверх.

Какие же это боги, с ненавистью и горечью подумала она, вспоминая все те смерти, что случились в крепости. Мерда, которого она зарубила из-за их колдовства. Харальда, лежавшего сейчас с раздробленной грудью. Людей, чьи тела остывали на льду…

И черной вьюгой рванулись от нее вверх хлопья тьмы. По дуге, пожирая и гася белесый свет.

— Никогда, — крикнула Забава вслед Тору.

Ожидала, что голос сорвется — но он лишь обернулся гулким шипением, волной раскатившимся над озером.

— Никогда сюда не возвращайтесь.

Вьюга летела вверх, стирая белесую дугу с темного неба, гася свет над озером. Забирая ее ненависть. Вышвыривая ее вслед уходившим.

А потом стало совсем темно. Дуга исчезла, внутри, на месте истраченной ненависти, осталась лишь холодная пустота.

И Забава грохнулась на лед с высоты в три человеческих роста. Ощутила вспышку лютой боли внизу живота, прежде чем провалиться в беспамятство…

Свет над озером уже погас, а Свальд все еще смотрел зачаровано в темноту — туда, где только что висела в столбе света Сванхильд.

Но через несколько мгновений он опомнился. На озере было тихо. И после слоистого света, заливавшего его перед этим, оно показалось ему темным.

Свальд глянул в сторону берега.