Жена Берсерка

Хотя как девчонка, макушкой едва достающая ему до плеча, может жалеть его? Харальда Ермунгардсона, который сам себя объявил ярлом, а теперь стал конунгом?

Только Сванхильд на это и способна, вдруг подумал он.

А затем резко, точно пробудившись, к нему вернулись ощущения. Жжение в щеке. Едкая боль во рту и горле.

Нужно сделать две вещи, осознал Харальд, уже шагнув к сугробам, за которыми начиналась гладь озерного льда. Получить назад Сванхильд — если она и впрямь в руках богов. И оставить Тора без колесницы. Убить его вряд ли получиться, все-таки бог.

Но можно попробовать оставить его без колесницы, на которой он охотится. И загнать на Биврест, горевший над озером…

Пусть сидит в Асгарде и дожидается следующей радуги, чтобы спустится в этот мир. А когда захочет снова поиграть в бога-викинга, идущего в поход на земли людей и берущего свою добычу человеческими жизнями — пусть выбирает места для своей охоты с умом. Не заглядывая больше в эти края…

Это на родине конунга Готфрида Тору и его охоте рады. Да и то по весне, когда думают о будущем урожае. А здесь Нартвегр. Тут богам честно отдают положенные жертвы. Но в ответ ждут от них даров — здоровья, удачи в делах и в бою.

Однако не того, что боги сами придут охотиться на тех, кто их почитает.

Харальд ступил на лед, мельком глянул на змею, покачивавшуюся над левым плечом.

Голова, расписанная горящим серебром, тут же повернулась к нему. Светлые бусины глаз оказались без зрачков. Разумным взгляд змеи он не назвал бы. Не созрела еще? Или так и должно быть?

Харальд отвернулся от змеи, окинул озеро быстрым взглядом. И наконец-то заметил Сванхильд — она барахталась на льду шагах в тридцати от него, по правую руку, возле прибрежных зарослей. Словно пыталась подняться и не могла.

Жива, подумал Харальд. И рядом никого нет. Значит, прямо сейчас девчонке ничего не угрожает.

Сванхильд его тоже заметила. Замерла, перестав трепыхаться. Но не позвала…

И хоть по уму следовало бы глянуть, как там она, но Харальд этого делать не собирался. Была внутри странная, неприятная уверенность, что именно этого от него и ждут.

Сначала — боги. Тор, благодаря Свальду, вряд ли возьмется за свой Мьельнир. Или возьмется, но вот поймать молот после броска, как об этом рассказывают скальды, уже не сможет.

— Свальд, — негромко распорядился Харальд, делая еще один шаг. — Живо к Сванхильд. Отвечаешь за нее.

За его спиной ярл Огерсон свернул направо. Побежал к женщине на льду, снова перекинув меч в правую руку.

Харальд глубоко вздохнул, стиснул на ходу рукоять секиры. До первого лежавшего оставалось не больше двадцати шагов.

Мелькнула мысль — хорошо бы сейчас и впрямь подняться в воздух. Слетать до колесницы Тора, стоявшей там, где кончалась белая дуга света, падавшая с темных небес на озеро.