Жена Берсерка

 — К хозяйке иду… пусти.

Она дернулась, пытаясь вырваться из жестких пальцев. Плечо высвободила — но складки шерстяного плаща так и остались у него в горсти.

Людей вокруг не было, крепость как вымерла. Даже стража, караулившая вход на хозяйскую половину, стояла теперь внутри, за дверью…

— Хватит брыкаться, — сказал нартвег. И, оглянувшись, притянул ее к себе — резко выпустив одежду и ухватив уже за локти. — Глупые слова, сказанные в прошлый раз, я тебе прощаю. Как только эти смерти кончатся — увидимся. И тогда непослушания я не потерплю.

Он притянул Неждану к себе еще ближе, так что она уткнулась подбородком в косматую шкуру на плаще.

Вот только ей и впрямь было не до него. И она, даже не задумываясь над тем, что говорит, бросила:

— Мужик ты вроде взрослый, но ума как у ребенка. В крепости люди мрут, вот-вот стемнеет — а ты за бабой гоняешься. Совсем смерти не боишься?

Хозяйский брат тут же сжал Неждану так, что она задохнулась. Сказал угрожающе:

— Забываешься, рабское мясо. Я таких слов и от свободной женщины не потерпел бы.

— Да свободная тебе такого и не скажет, — выдохнула Неждана. — Себя побережет…

И все, что она носила внутри долгие шесть лет рабства, вдруг всплыло — и затопило черной волной. Полной ненависти, злых воспоминаний — и осознания того, что проживет всю жизнь, а потом и умрет рабыней, чужой вещью в чужом краю…

— А мне терять нечего… — почти прохрипела Неждана, уставившись в бледно-голубые глаза. — Сегодня жива, завтра мертва. Не ты, так другой найдется… бей. И тебе легче, и мне смерти не ждать.

На эти слова ушел почти весь воздух, который оставался в груди. Новый вдохнуть было некуда, чужие руки придавили ребра до острой боли…

— Я женщин не убиваю, — проворчал нартвег, снова сграбастав ткань ее плаща — чтобы не убежала. — Они для другого годны… зачем зря добро переводить?

Неждана с хриплым звуком втянула в себя воздух. Вдохнула раза два, потом уронила с издевкой:

— Бережливый ты. Сразу видно хозяйского брата.

И замолчала. Налетевшая волна ненависти схлынула, оставив после себя легкий, почти судорожный озноб страха. Неждана уже ругала себя на все корки — но нартвег неожиданно заявил:

— Я и сам хозяин. У меня тоже есть рабы… и рабыни есть. Живут хорошо.

К чему он это сказал, было неясно, и Неждана сморгнула выступившие на глазах слезы. Молчала, теперь уже испуганно.

Нартвег, не отпуская ее плаща, деловито спросил:

— Значит, идешь к жене брата? Ей теперь служишь?

Неждана кивнула, с тоской глядя на него.

— Это хорошо, — довольно сказал хозяйский брат. — Выходит, теперь будем часто видеться. Ступай. И в другой раз не бегай по крепости так поздно. Иначе снова подстерегу.

Его рука выпустила плащ Нежданы — и охально прогулялась по груди.