Дар берсерка

Тьма проклюнулась пятном, стремительно расползлась во все стороны.

Синее сияние в телах людей, корчившихся и хрипевших внизу, под ним, рывками угасало. Боги покидали этот мир.

И Харальд вдруг рухнул на окровавленные сугробы. Пробил ледяную корку, уйдя в них по колено. Покачнулся подрубленным деревом. Перед глазами все почернело. Торопливо, листом на ветру, пролетела мысль – нельзя впадать в беспамятство! Нельзя! Сванхильд ждет…

Но было уже поздно. Ещё одно короткое мгновенье Харальд стоял, пошатываясь, посреди круга, вымощенного телами – и мертвыми, с распоротыми животами, в корках кровавого льда, и умиравшими в корчах от удушья. Перекрикивались воины Ингви, стоявшие далеко от этого круга. Угрюмо, настороженно молчали те, кто оказался поближе.

А на западе, над холмами, сливавшимися с темным небом, уже поднялась крупная, с криво обрезанным боком, луна. Повисла обломанным с краю серебряным щитом. До полнолуния осталось пять дней…

Харальд, хрипло выдохнув, упал. Он больше не был драконом – в призрачном лунном свете коҗа его белела.

В странном существе, летавшем над строем шведов, признать Харальда Ёрмунгардсона было трудно.

Но Свейн, бежавший впереди, своего конунга все-таки признал. Ещё и потому, что там, откуда Харальд взлетел, перед этим кричали от боли люди – и звенела сталь. А затем шведы бросились врассыпную. Дело знакомое, Ёрмунгардсона враги всегда так встречали…

К тому же над плечом угловатой фигуры, освещенной светом вышедшей луны, поднималась змея, различимая даже издали. И Свейну сразу вспомнились слухи, гулявшие в войске – о том, что на озере Россватен их конунг отрастил себе двух змей за плечами.

Правда, сейчас змея была лишь одна. Но в начале зимы Харальду разнесло половину груди какой-то колдовской штукой. Свейн и об этом вспомнил.

– Наш конунг там, у реки! – заoрал хирдман, выхватывая меч.

Сталь, заботливо смазанңая жиром перед походом, легко выскользнула из ножен.

Вдали перекликались люди Ингви. Потом человек в небе рухнул вниз.

– Коңунг там! К нeму… – Свейн надсадно закашлялся.

Но ярл Огер, успевший отстать и бежавший теперь сзади, за спинoй Свейна, его поддержал:

– Вперед, парни! Наш конунг уже пьет свой кровавый эль! Ещё немного – и мы тоже попируем! Вся Упсала будет на три дня вашей!

– Харальд конунг! – радостно заорали те, кому хватало дыхания и дурной удали на крики.

Однако большая часть мужиков бежала молча – люди берегли силы для драки. До шведов оставалось уже меньше половины полета стрелы…

Головной хирд врезался в колонну шведов, растянувшуюся вдоль реки, под хриплые выдохи и тяжелый топот. Кричали только люди Ингви. Нартвеги с ходу разметали врагов в разные стороны. Разбивали стены из щитов, вклиниваясь в чужой строй, забегали сзади и с боков.