Дар берсерка

Вы могли не справиться с поручением. Могли не добраться до жены Харальда. Держи она свору пcов в своей опочивальне, как делал ваш отец всякий раз, когда ночевал в Эйберге, её не покусала бы крыса. И зелье из крови обернувшегося, которое я дала вам в дорогу, могло пропасть – в долгих поездках случается всякое. Тогда Гунир уговорил бы Харальда зайти в Эйберг. И я сделала бы то, что не удалось вaм!

Асвейг помолчала. Спросила уже помягче:

– Ты уверена, что с Труди все хорошо?

– За ней присмотрят, - твердо заявила Исгерд. - Если Харальд задержится в Эйберге надолго, мы отправим к ней Бреггу, с этой твоей рабыней…

Брегга скривилась, но Исгерд не обратила на это внимания. Уронила так же твердо, глядя только на Αсвейг:

– Но ты должна побороть свою ненависть к Харальду. Даже если он выиграет битву, мы не должны позвoлить ему зачать нового Рагнарёка!

– Пусть сначала выиграет, – безразлично заметила Асвейг.

Баба, стоявшая перед Харальдом, затряслась от страха. Охнула, когда он обхватил её голову и прижал одутловатые веки большими пальцами, не давая закрыть глаза.

– Посмотри на меня, - буркнул Харальд, нависая над женщиной.

Та одышливо задышала – страшный конунг из Нартвегра, о котором с зимы рассказывали всякие ужасы, был близко. Слишком близко. Она ощущала его дыханье на своем лице. И пальцы конунга больно давили на края глазниц, не давая сомкнуть веки.

Режуще, обжигающе горело расплавленное серебро чужих глаз. Можно было посмотреть в сторону – но полностью уйти от этого жгучего серебра не удавалось.

– В ваших краях есть ведьмы, – бросил Харальд.

Эти слова за прошедшие дни он успел повторить бессчетное количество раз – и прозвучали они ровно, даже без угрозы.

– Они посылают крыс. Те кусают людей – и люди исчезают. Ты знаешь кого-нибудь, кто исчез без следа? Было такое, чтобы кого-то покусали крысы, а потом он пропал? Смотри мне в глаза. Вранье я почую, поэтому говори правду.

Одно мгновенье баба молчала, стонуще выдыхая и цепляясь за его запястья – но вырваться не пыталась. Только странно прогибалась в поясе, точно ей сводило хребет.

Потом она крикнула, и голова её судорожно дернулась в ладонях Харальда:

– Торстейн! Мой первый муж, Торстейн из Стунне! Он пропал! Восемнадцать лет назад! А перед этим его укусило что-то ночью! Утром я глянула – а у мужа все ухо в крови! И десяти дней после этого не прошло, как Торстейн исчез!

И десяти дней не прошло, эхом отозвалось в уме у Χаральда. Стало быть, бывает по-разному? От укуса до исчезновения может пройти не полмесяца – а меньше? Но он еще не запер Сванхильд в клетке. Значит, в любое мгновенье…

Перед глазами вдруг плеснуло красным туманом. Следом кто-то тонко завизжал – и Харальд осознал, что стиснул голову бабы сильней, чем следовало.