Берлинский транзит

Именно поэтому их безупречная честность и неподкупность были гарантией справедливости всех выносимых ими решений. Преступники верили таким «решениям» гораздо больше, чем всем решениям верховных и конституционных судов. Именно такому «судье» и собирался позвонить Дронго, узнав его номер телефона у Вейдеманиса.

Он набрал номер и долго ждал, пока ему ответят. Затем снова набрал номер и, дождавшись девятого звонка, отключился. Еще дважды он набирал номер телефона и после первых звонков давал отбой. Получилось девять-один-один. Это был условный код о помощи. Когда он позвонил еще раз, телефон наконец ответил.

— Слушаю вас, — в трубке раздался добродушный голос человека, которому было уже за семьдесят. Это и был «судья» Раздольский.

— Евгений Мартынович, добрый вечер, — начал Дронго.

— Здравствуйте, кто со мной говорит?

— Меня обычно называют Дронго."

"— Помню, помню. Тот самый известный эксперт, — по-прежнему добродушно произнес Раздольский. — Что случилось? Чем я могу вам помочь?

— Хочу с вами посоветоваться, — сказал Дронго. — Вы, наверное, слышали об ужасном происшествии в поезде Москва — Берлин?

— Ничего не слышал, — соврал Раздольский. — Что там случилось? Я уже давно не слушаю радио и не смотрю телевизор.

— Убили двух пассажиров, — сообщил Дронго.

— Какой кошмар, — сочувственно произнес Евгений Мартынович, — уже даже в поездах убивают. Какое падение нравов.

— Там грузина одного убили и его женщину, — пояснил Дронго, понимая, что его собеседник все прекрасно знает. Но следовало играть по правилам, ведь он звонил с обычного телефона, который мог прослушиваться.

— Какое безобразие, — продолжал возмущаться Раздольский, — это, наверное, какие-нибудь националисты. Бедный грузин, в чем он был виноват?

— Да. Несчастный человек. Его звали Георгий Цверава. Так жалко этого старика. Ему было уже шестьдесят шесть лет.

— Ну, для грузина это не предельный возраст, — живо возразил Раздольский.

— Конечно. Я тоже так считаю. И еще убили его женщину. Просто беспредел какой-то. Раньше хоть женщин не трогали.

— Даже слушать страшно. А зачем вы рассказываете мне на ночь такие страсти?

— У меня есть подозрение, что другой грузин мог оказаться причастным к этим ужасным преступлениям. Я не хочу сказать, что он убивал. Но, возможно, знал или слышал о том, что может случиться в поезде.

— Среди грузин попадаются разные люди, — осторожно произнес Евгений Мартынович, — кого конкретно вы имеете в виду?

— Хромой грузин, — сообщил Дронго, — он числился самым близким другом погибшего.

— Сейчас многие люди сдают своих прежних друзей, отказываются от давних связей, — горько произнес Раздольский.