Берлинский синдром

В его сознании она стала такой же, как и мать одной из его бывших подружек из ФРГ: кожа натянута, волосы блестящие и словно неживые, драгоценности стучат по столу, когда она тянется за бокалом.

Он ищет свободный столик в своем любимом кафе, когда видит Ульрику. Как давно это было? Год назад? Дольше? Пока он решает, не пойти ли ему в другое кафе, она замечает его и отворачивается. Она смотрит в газету, прислоненную к стоящему перед ней ящику для салфеток, и он ждет, когда она снова посмотрит на него. Но она не смотрит, и он подходит к ней:

— Ульрика.

— Привет, Энди.

Она берет нож и кусок хлеба, затем кладет их обратно.

— Как поживаешь?

— Хорошо, спасибо. А ты?

— Тоже хорошо, спасибо.

Он терпеливо ждет, когда она задаст ему еще один вопрос. И наконец она спрашивает:

— Как дела на работе?

— Неплохо.

Уверен, что больше говорить не о чем? В прошлом он часами просиживал у себя в квартире, ожидая, когда Ульрика вернется после ночных прогулок с друзьями и ужинов с сестрами. Долгими часами ожидания и размышлений о том, что она делает каждую минуту, пока находится вдали от него. А теперь он не может придумать ни одного вопроса, который хотел бы задать ей.

— Гм… — Она бросает выразительный взгляд на пустой стул напротив. — Я кое-кого жду.

— Здорово. — Он отходит в сторону, и на лицо Ульрики падает солнечный свет, заставляя ее щуриться. — Я его знаю?

— Нет. — Она снова смотрит на стоящую перед ней доску с ее завтраком и откусывает кусочек хлеба. — Но я рада повидать тебя.

Он замечает, как солнце выхватывает несколько седых волос посреди русых. Теперь она похожа на свою мать, как никогда, и он задается вопросом, стоит ли сказать ей об этом. Нет, не стоит. И он решает поесть в другом кафе.

После обеда он гуляет, пока не оказывается в оживленной анонимности Александерплац. Вокруг него суетятся люди. Теперь, когда он далеко от Клэр, он скучает по ней и хочет, как раньше, вернуться в свою квартиру. Он думает о том, чтобы пойти домой, открыть дверь, оставить ее незапертой и позволить ей уйти. Но тогда он больше не увидит ее, и эта мысль невыносима. Что она будет делать, если уйдет? Заявит на него в полицию и он окажется в тюрьме? Он представляет, как отец вносит за него залог, и они не обнимутся, и отец не будет задавать вопросов. С другой стороны, он не собирается держать ее взаперти вечно, но только до тех пор, пока она не поймет. А потом пусть приходит и уходит, когда захочет. Она обязательно захочет вернуться. Это всего лишь вопрос времени. Надо подождать и приложить немного усилий, и все выправится."

"Он подарит ей книгу. От этой мысли на душе становится легче. Но какую именно? Монография Климта лежит на журнальном столике нечитанная, хотя он подозревает, что Она просматривает ее, когда его нет дома.