Берлинский синдром

Когда они держались за руки, казалось, что звезды прыгают с одной руки на другую, круг за кругом, будто ими жонглируют.

Его ладонь, с силой рассекая воздух, скользит вверх по ее руке.

— У меня есть идея получше.

Он выходит в коридор и возвращается с сумкой, с которой ходит на работу.

Порывшись в ней, он достает ручку:

— А теперь не двигайся.

Она лежит на животе, а ом сидит на ней верхом и гладит рукой ее поясницу.

— Боже, только не там! — Смеясь, она пытается перевернуться, но его вес слишком велик. Он чувствует, как она мое пинается, но сидит неподвижно, прижимая ее к кровати — Я никогда не хотела делать татуировку там! Тогда уж лучше пусть два дельфина кружатся вокруг моего пупка.

— Нелепое положение татуировки? Хм-м… — Он протягивает руку назад и хватает ее за икру: — Как насчет этого места?

Она отбивается от него ногой:

— Нет!

— Я знаю.

Схватив Клэр за руку, он удерживает ее над головой. Ее рост сразу же кажется выше. Волосы у нее под мышками рыжевато-светлые — размытая версия волос на голове. Все еще сидя на ней верхом и держа ее руку запрокинутой за голову, он пишет чуть ниже ее руки, ближе к спине.

Ее кожа двигается под пером ручки, и ему приходится надавливать, чтобы чернила писали. Она не шевелится… Может, затаила дыхание? «Meine»[14], — пишет он. Надпись выглядит совсем как татуировка, если не считать чернильной кляксы на хвосте последней буквы «е». Чернила высыхают, и кажется, будто они въелись в кожу, а не нанесены на ее поверхность. Надо было сделать надпись красной ручкой, как клеймо на мясной туше. Meine Liebe[15].

— Ну, что там? — Ей не терпится увидеть надпись.

Он отпускает ее руну и снова валится на кровать. Широко раскинув ноги, он смотрит в потолок. Счастливый. Вот что такое счастье. Его лицо раскраснелось, ладони вспотели. Он произносит эти слова тихо, по-английски, надеясь, что она смотрит на него. Он чувствует, как сначала его передние зубы касаются нижней губы, а затем язык касается передних зубов. Затем его губы смыкаются, плотно сжимаясь, прежде чем распахнуться: «Я счастлив».

Она сидит на кровати, подняв руку вверх, и пытается разглядеть татуировку. Пытается рукой отвести с той стороны грудь, а другая грудь бесцельно болтается."

"— Что там написано?

Он ничего не говорит.

— Энди, ну, что там?

— Не скажу, — отвечает он, ухмыляясь.

— Энди, ты ведешь себя дерьмово.

Она встает с кровати и идет по коридору в ванную.

Слышен щелчок выключателя. Он перекатывается на край кровати, ему видна ее вытянутая тень на полу коридора.

— Meine? — Из ванной она возвращается хмурая. — Это значит «моя»?

Он смеется:

— Ну, конечно, дорогая.

— Энди, я не твоя.

Надув губы, она подходит к кровати.

Блин, как же она красива!

— Да моя ты, моя. — Он берет ее за руки и тянет на кровать. Целует ее, обнимает.