Берлинский синдром

— А я весь день только и делал, что пытался убедить себя в том, что ты существуешь на самом деле и все еще будешь существовать, когда я вернусь домой. — Он сжал ее плечи, будто пару мягких игрушек, почти ожидая ответного писка. — Клэр, прошу, прости. Я очень-очень сожалею.

Обняв ее, он принялся раскачиваться с ней из стороны в сторону. Он жаждал взять ее прямо сейчас, прижаться своим обнаженным телом к ее телу, но, когда уже хотел поцеловать ее, она оттолкнула его."

"— Хватит! — Она смеялась, отбиваясь от его объятий. — Пойдем прогуляемся… Мне просто необходимо выйти на улицу.

— Ну, конечно. — Ему хотелось, чтобы ее желание было другим. — Пойдем куда-нибудь перекусим?

Ее согласие подтвердил долгий поцелуй, который он потом смаковал, пока она собиралась. Он нырнул в ванную, чувствуя, как в груди колотится сердце. Она здесь, она здесь, она здесь… Плеснул в лицо водой, смывая слишком явное облегчение и пытаясь подавить возбуждение.

— Ты готов? — Она появилась в дверях, когда он вытирал лицо полотенцем.

Он упорно тер его, укрощая уголки губ, приподнятые в невольной улыбке, которая так и норовила торжествующе вырваться. Она дома, она ждет меня.

Энди предложил пойти в турецкий ресторанчик за углом, но ей пока не хотелось нигде оседать, хотелось физически выйти из дневного заточения. Когда они перешли железнодорожные пути, она постаралась справиться с дурным настроением и сосредоточиться на том, что он говорил. Неожиданно они вышли к Шпрее и направились вдоль берега в сторону гигантской скульптуры, изображавшей трех мужчин, которые выглядели так, словно собирались обняться. Как и в случае Мельбурна, где течение реки Ярра напоминало грязно-коричневую запоздалую мысль, она никогда не думала о Берлине как о речном городе.

С облегчением она чувствовала, как уходит время. Они перешли на другой берег по мосту с башенками, который какой-то художник зарезервировал для бесконечной неоновой игры в камень, ножницы, бумагу, и свернули с набережной в парковую зону. Она всегда остро ощущала время: как оно проходит, сколько его осталось, что оно обещает. Это был один из тех аспектов, которые изначально привлекали ее в фотографии, а именно: как удержать время? В финальном снимке была какая-то умиротворенность, которая противоречила любому стремлению запечатлеть этот момент. Нажимая на кнопку спуска затвора фотоаппарата, она чувствовала себя так, словно оберегает своих подопечных от их будущего, позволяя им оставаться в их лучшем виде. Она пыталась объяснить это Энди и вдруг уловила, как неумышленно достойно прозвучали ее слова, и она позволила своему голосу умолкнуть.

— Но что плохого в будущем, Клэр? — Он не смотрел на нее, когда спрашивал, предоставляя ей пространство для ответа.