Берлинский синдром

Возвращая книги обратно на полку, она с удовлетворением отмечает, что результаты проделанной работы незаметны. Размахивая руками, она подходит к окну, где ее приветствует телевизионная башня.

«Привет, — говорит она. Ее голос звучит незнакомо. Как-то по-другому, когда она одна, а не с Энди. — Привет, башня». Голос звучит немного жалко."

"Интересно, а как он звучит для Энди. Голос никогда не звучит для человека так же, как он звучит для других Она знает это по сообщению, которое записала на свою голосовую почту. В записи голос звучит ниже, чем… чем что? Ниже, чем должен звучать? Ниже, чем ей кажется? Что ближе к истине: звук твоего голоса, как его слышишь ты или как его слышит кто-то другой? Каково это, когда компанию тебе составляет не только комнатное растение? Тот, кто ответит на ее вопросы, услышит ее голос и скажет ей, если он будет звучать неправильно.

— Это мой голос? — спрашивает она себя вслух — Или это мой голос? — Поймав себя на том, что ждет ответа, она мотает головой. — Вот дерьмо, я схожу с ума.

Она лежит на полу, уперев взгляд в потолок. Энди проходит через комнату к стереосистеме. В проигрывателе нет пластинки, но громкость включена на максимум. Такое ощущение, что находишься внутри раковины, а вокруг шумит океан. Он убавляет громкость, и динамики замолкают: больше не слышно ни шепота, ни потрескивания.

— Клэр?

Она даже не пошевелилась. Лежит на спине, заложив руку под голову. Другая рука подносит ко рту папиросу. Эту руку она держит возле самых губ.

— Да?

На ней только его футболка и ее трусики. Серые шерстяные носки плотно облегают ноги.

— Что делаешь?

Она поднимает одну ногу и ставит ступню на пол. Тушит папиросу в чашке с чаем, которая стоит тут же, рядом с ней, и кладет под голову обе руки:

— Жду.

Он стоит около нее, и его ступни совсем близко от ее согнутого локтя.

— Чего ждешь?

Она смотрит на него, и ее взгляд ничего не выражает.

— Тебя, Энди. Я жду тебя.

— Ну, теперь можешь прекратить свое занятие.

Он переступает через нее, и она оказывается между его ног. Он протягивает ей руку, чтобы помочь подняться, но она не хватается за нее.

— Ладно тебе, Клэр. Вставай.

Она не встает, и это раздражает его.

Он слегка подталкивает ее ногой:

— Клэр. — Он старается сохранить приветливый тон. — Клэр, ну, вставай же.

Она никак не хочет ни шевелиться, ни даже просто смотреть на него. Не хочет замечать его присутствие.

Он опускается на колени, она по-прежнему лежит между его ногами. Удерживая ее взгляд, он расстегивает пряжку ремня и джинсы. Он непременно хочет убедиться, что она знает о его присутствии. Подавшись вперед, он опирается на руку рядом с ее головой, а другой стаскивает с себя трусы. Его движения несколько неуклюжи, и он не хочет, чтобы она заметила это. Но она по-прежнему не шевелится.