Беременная от моего друга

Сильно и до хруста сжимаю правую руку в кулак и бью о стену. Ещё и ещё, пока из костяшек не начинает сочиться кровь.

— Успокойся, Альбин, — прошу её, хотя у самого внутри всё бурлит от несправедливости за неё.

— Я не могу, Илья. Ты… ты не понимаешь! Это делает меня уязвимой перед ним. Делает неспособной обеспечить дочь и себя. Он заберёт у меня Вику.

— Не заберёт. Просто доверься мне, Альбин.

— Я так запуталась, Илья. В тебе, в нас, в своей жизни.

— Я знаю, малыш, — сильнее прижимаю к уху трубку и слышу её тяжелый вздох. — Знаю, что сейчас не время, но рано утром я получил результаты анализов. В крови обнаружен клодинин, он вызывает…

— Я же доктор, Илья, — чувствую, что она хоть немного, но улыбается мне в трубку.

Я этого не вижу, но чувствую, как уголки её рта слегка ползут вверх. Представляю её. Закрываю глаза и думаю о том, что ради неё я убить готов.

Чувствую, что Кудряшова всё ещё держит между нами внутреннюю дистанцию. Боится довериться, боится обжечься. Не осуждаю её за это ни капли. Хочу только доказать ей, что мне верить можно.

— Альбин, я перезвоню, как только улажу некоторые вопросы, — произношу, когда вижу Орлова на крыльце ресторана.

Увидев меня он размеренной вальяжной походкой направляется в мою сторону. В руках зажат мобильный. Кажется, он только что вел с кем-то переговоры. Взгляд нахмуренный и серьезный."

"— Поговорил с подругой Сони. Припугнул, надавил, — начинает Орлов. — Ты прости, Громов, я был не прав. Анька, подружка моей дочери, в тот день тоже была в клубе. Они вместе ехали с тобой и охранником. Анька сказала, что ничего между вами с дочкой не было, потому что ты был без памяти. Почему без памяти? Она не знает, но судя по анализу крови, есть повод дочери не верить.

Орлов тянется к карману пиджака, нащупывает в нем пачку. Достает «Мальборо» и чиркает зажигалкой, выпуская сизый дым в воздух. Делает одну затяжку, другую.

— Избаловал, упустил. Перешла грани Сонька, как ни крути. В монастырь её отправить или к бабке в Калугу? Заграница это лишнее, наверное.

В последнее время мне, черт возьми, мало кто верит. Ни он, ни Альбина. Словно у меня на лице написано, что я как, никто другой, способен на подлость.

Ничего не отвечаю, потому что моя голова забита сейчас другими планами. Я рад, конечно, что Орлов мне поверил, но у меня всё ещё остались нерешенные вопросы с другим моим давним товарищем.

— Извинения приняты, Алексеевич, — открываю дверцу своего автомобиля и сажусь за руль. — Я бы ещё поболтал с тобой, но мне пора ехать.

Орлов не спешит уходить. Тяжело дышит, подходит к машине и не дает закрыть мне дверцу.

— Ты сейчас куда направляешься, Громов?

— Проведать старого друга.

— Игнашева?

Киваю в ответ.

— Поедем-ка вместе. Настроение что-то паршивое.