Беременная от моего друга

В зале почти пусто и это радует меня. Все обстоятельства складываются так как нужно.

— Синельников говорил, что здесь замечательная кухня, — произносит Ромка, наполняя один из бокалов вином, другой — яблочным соком.

— Да, паста просто пальчики оближешь, — соглашаюсь с ним.

По правде говоря, еда в горло совсем не лезет. Я откладываю столовые приборы в сторону, вытираю губы салфеткой, оставляя на ней алые следы и впервые за весь вечер смотрю в глаза Игнашеву.

Он красивый мужчина с правильными чертами лица. Хорошо сложен, со спортивным подтянутым телом. Ромка любит ухаживать за своей внешностью. Уверена, к нему выстроиться очередь желающих заполучить его сердце. Когда-нибудь он обязательно будет счастлив, но только не со мной.

— Ром, нам нужно поговорить, — начинаю я.

По спине пробегает легкий холодок, но пути назад больше нет.

— Точно, Аль! Мне тоже нужно сказать тебе кое-что важное, — спохватывается Ромка.

Он шарит руками по карманам и тут же выуживает бархатную коробочку из пиджака. Во рту образовывается огромный колючий ком, который мешает мне прямо сейчас сказать ему всю правду.

— Альбина, ты лучшая женщина, которую я встречал в своей жизни…

Он щелкает пальцами и дает знак официанту. Чёрт, что он ещё задумал? Я никогда не понимала громких признаний в любви на глазах у публики. Когда будущую невесту ставят перед сложнейшим выбором — согласиться в угоду толпе или отказать, рискнув быть заброшенной камнями и гневными осуждениеми.

— Стой, Ром, — перебиваю его, чтобы остановить порыв, который я, увы, не оценю. — Это важно. Просто выслушай меня, хорошо?

Рома кивает. Официант выносит в зал огромный букет цветов и ставит их за наш столик. Розы изумительно пахнут, но о запахе мне нужно думать в последнюю очередь. Важно сконцентрироваться на своих мыслях.

— Я благодарна тебе за дочь, Ром. Вика — это лучшее, что случилось в моей жизни, но я запуталась. Правда запуталась. Поэтому хочу немного свободы.

Игнашев хмурится. Улыбка медленно сползает с его лица, уголки губ ползут вниз. Разучилась я рвать на корю. Возможно это ещё не раз пригодится мне в жизни, но сейчас я ощущаю себя особенно гадко со всеми этими признаниями в любви и цветами, которые я не заслужила.

— Аль, ты сейчас серьезно? — произносит Рома после минутной паузы.

— Вполне, Ром. После возвращения из пансионата я бы хотела забрать свои вещи и перевезти их в свою квартиру.

— А Вика? — недоуменно спрашивает он.

— Она со мной, естественно. Прости, но это даже не обсуждается, Ром.

Его вопрос касаемо дочери задевает моё сердце. Как он мог вообще подумать о том, что я могу оставить свою малышку? Напряжение витает в воздухе. Кажется, вот-вот рванет, потому что мимика Романа меняется с невероятной скоростью — от недоумения до злости и наоборот.