Беременная от моего друга

Наш секс с Ильей был спонтанным и я совершенно не хотела, чтобы так вышло. Наверное, это считается изменой, предательством по отношению к моему мужчине, но в тот момент это было моим наваждением. И наслаждением, если уж быть совсем откровенной.

В пансионат мы приезжаем к полудню. Ромка помогает матери занести вещи в её номер, а мы — занимаем просторный соседний. Одна из комнат с двухместной кроватью и детской люлькой, где будет спать Викуля. Рома тут же относит свои вещи в комнату поменьше, с одноместной кроватью, даже на отдыхе стараясь не слышать отвлекающего от сна шума. Я не спорю. Для меня так даже лучше.

Викуля начинает капризничать, и я плавно опускаю её на широкую кровать, снимаю лифчик и прикладываю малышку к груди. Высосав приличную порцию молока, и, выпустив изо рта сосок, она тут же сладко засыпает. Умиляясь её красоте и очарованию несколько минут ещё валяюсь на кровати, несмотря на то, что слышу, как в соседней комнате Ромка распаковывает наши вещи.

Переложив дочку в люльку снимаю с себя свитер и джинсы, переодеваясь в свободный спортивный костюм. Когда штаны оказываются на полу, а я остаюсь стоять в комнате в одних только трусиках, дверь в нашу с Викой комнату открывается. Я резко вздрагиваю. Наверное, достаточно сильно, потому что Игнашев щурит глаза и начинает пристальнее меня рассматривать.

— Хотел сказать, что обед через полчаса. Вика успеет проснуться?

Кажется, он двигается в мою сторону. Я не вижу, потому что отворачиваюсь и беру в руки спортивные штаны, желая, как можно скорее прикрыть свою перед ним наготу.

— Не спеши, — просит тихим голосом, когда оказывается прямо за моей спиной.

Его тело упирается в мою спину и мне становится некомфортно. Наверное, всему виной Илья, после которого мне не хочется, чтобы кто-то кроме него меня касался.

Руки Романа ложатся на мои бедра. Гладят вверх и вниз, словно делают легкий массаж. Всё это напоминает медленную пытку. Я закрываю глаза. Тяжело дышу, мечтаю, чтобы проснулась Вика, внезапно вошла мама и он отошёл от меня.

— Что это у тебя? — спрашивает вдруг Рома.

— Где? — поворачиваю голову назад, туда, где пальцы Игнашева болезненно натирают тело.

Там отчётливый синяк. Совсем свежий, оставленный Громовым и его несдержанными руками, сминающими мои ягодицы. Жар моментально приливает к лицу, я собираюсь сказать Ромке совсем другое, но, приоткрыв рот, понимаю, что боюсь. И не решаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ударилась, наверное.

Он хмурится, но, кажется, верит мне.

— Одевайся, у нас осталось пятнадцать минут, — произносит Рома, похлопывая меня по ягодицам, прежде чем выйти из комнаты.