Беременна в расплату

Грубо взял. Жестко.

Но уверен был. Она под любого ложится.

Но сейчас… сейчас я не уверен. Ни в чем.

Где-то внутри что-то просыпается.

Нет. Не чувство. Ания таки ошиблась. Их во мне нет. Будто выжгло на хрен. Намертво.

Другое что-то. Понимание, что есть то. Через что не переступлю. И, если я жизнью ей обязан, то должен не меньше, чем жизнь.

А через такой долг я переступить не способен!

Это где-то внутри записано. На глубинном уровне.

Традиции. Долг. Честь.

Здесь ничего подобного не видел.

Но во мне это есть. Прошито намертво.

— Есть. Есть у тебя сердце. Демон. Ни у кого здесь нет, а у тебя есть.

Шепчет и дальше. Дальше по лицу моему пальцами водит.

А внутри все содрогается.

Кажется там, в прошлой жизни, чьи-то пальцы вот так же, по лицу водили.

И, блядь, кажется, я не чувствовал себя в тот миг неживым!

— Оно есть. Я чувствую. И не могу ошибвться. Я все. Все в тебе чувствую. Знаешь, почему ты всегда так спокоен на ринге? Потому чо я за тебя, вместо тебя волнуюсь! Я все забираю. И за тебя молюсь. Мой отец не учил меня молиться. Он. Пока ты не пришел, кажется ни во что не верил. Ни в Бога, ни в черта. А теперь сам молится. Думает, нечистые силы тебя держат. Но он идиот. Дурак, что всю свою жизнь на никому ненужные деньги загубил. И чужие жизни. Множество чужих ради них положил И я знаю. Твое сердце огромное. Просто оно не с тобой. Оно осталось где-то на твоем пути. Его забрала та, которой ты не помнишь."

"— Бред. Это все бред, Ания! Что ты можешь знать? Что ты можешь чувствовать? Ты выдумала себе все. Это женские глупые фантазии . Как можно отдать кому-то то, чего у тебя нет!

— Просто забери меня с собой. Забери отсюда! Я обещаю. Я всем, чем хочешь, тебе клянусь. Никогда. Даже глаз на тебя не подниму, если ты мне не прикажешь. Буду твоей служанкой. Твоей рабой. И даже ей буду служить, раз ты ее любишь. Никогда ни о чем не напомню. Только забери!

Блядь.

Реально.

Внутри дергаться начинает.

Слабостью такое, кажется называл?

Но только не так. И не в устах этой девчонки.

Которая хрупкими руками мне жизнь спасла.

— Перестань, Ания, — в первый раз ее обнимаю.

Как-то грубо. Неуклюже. Непривычно и по-дурацки получается.

Глажу по голове.

Пытаюсь даже как-то усокоить.

— Я возьму тебя с собой. Обещаю. Не оставлю тебя здесь.

— Правда? Ты обещаешь? Не обманешь и не бросишь?

Задирает голову, а глаза ее светятся таким диким счастьем и какой-то тревогой…

— Я многого не помню, Ания. Да ни хера, по сути, не помню. По почему-то очень четко уверен. Что никогда еще в своей жизни я не соврал!

— Мы уйдем отсюда вместе, — шепчу, продолжая гладить ее по волосам.

Что это? Что внутри просыпается?

Или, может, оно и не мое?

Может, эта девочка зажгла во мне что-то своей странной верой?

А все равно. Засыпает. И снова пустота начинает меня засасывать. Насквозь. Намертво.